![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttuДаже если принять за версию, что Дарнли подставили Марии Стюарт не случайно, Елизавете все равно пришлось пережить не лучшие дни, когда королева Шотландии назначила день своей свадьбы. Во-первых, Дарнли чисто генеалогически был блестящей партией для любой королевы. И, в данном случае, он настолько подкрепил своей персоной в качестве мужа претензии Марии на трон Англии, что лорды-шотландцы были готовы забыть распри ради славы нации. Или, если точнее, ради возможного в будущем раздела имущества англичан, когда их королева станет королевой Англии. Во-вторых, факт замужества Марии усилил давление в том же аспекте на Елизавету. Ну, вечная логика - почему это все вокруг выходят замуж, а наша Бесси – нет? Ведь дилемма выглядела так: или она выходит замуж, или официально завещает, на случай своей смерти без наследника, корону Англии королю и королеве Шотландии.
Во Франции, в Испании, в Англии и Шотландии строились сложные расчеты ситуаций, собирались сторонники на каждый возможный поворот событий, и только одного никто не мог предусмотреть: что простые человеческие слабости смешают все логически безупречные постороения. Впрочем, возможно, что два (возможно, три) человека знали, что произойдет. Или обоснованно надеялись, что всё сложится именно так. Интересно, насколько в курсе происходящего была сама королева. Судя по тому, что она реагировала технически безупречно и не торопилась с объявлением о своем браке, была в курсе. Хотя бы в общем. Она могла сказать Сесилу и Дадли, чего она желает, но это не значило, что она отступит хоть на йоту от ожидаемых от нее действий.
А результатом ее действий мог быть любой поворот событий. Например, она потребовала от Марии выдачи и Дарнли, и его отца в Англию, потому что оба были и ее подданными тоже. И не постеснялась пригрозить, что у нее достаточно сил, чтобы вернуть их и против их желания. Письмо сильно напугало Марию и Леннокса, которые понимали, что – да, может. Положение спасла твердость Марии, которая была готова рисковать. А ведь опасность была реальной. Предполагалось, что Джеймс Стюарт и Аргайл просто похитят Леннокса и Дарнли. Но это предполагало, что им будет оказана помощь из Англии. А вот этой конкретной помощи Елизавета им и не оказала. Недаром королева так любила азартные игры, она умела блефовать.
Действовала ли Мария исключительно ради любви? Я думаю, что нет. Несомненно, что Дарнли был именно тем типом мужчины, который мог ей понравиться в тот момент. Почти мальчик, как ее первый муж, такой же безбашенный, как Шателяр, музыкальный и спортивный, как Риччио. Но, если немного подумать, прикинуть ситуацию на себя, то в ней можно обнаружить больше. Половину привлекательности Дарнли составляло его имя. Над ним неопределенно маячил блеск короны Англии, к которому Мария тянулась уже много лет. Она отправилась из Франции в свое диковатое королевство, как крестоносец, а ей пришлось пять лет терпеть открытые оскорбления злобного, грубого фанатика Нокса и патронаж своего кальвиниста-брата. Она ждала момента, который ее освободит и позволит изменить курс. Теперь она его дождалась.
Мало того, что под рукой оказался нужный рычаг, под рукой оказалась и вполне боевая секира – Босуэлл, которому наскучило обижаться на Гизов. Рискну сказать, что за пять лет Мария неплохо изучила и Елизавету. Она не могла точно знать, но она могла делать выводы из опыта их отношений: Елизавета была гораздо резче на словах, чем в делах. И, прежде чем объявить о своей свадьбе, Мария действует очень разумно. Она занимает деньги во Фландрии, и это позволяет Босуэллу наводнить Эдинбург своими головорезами. Она пишет жалобу Филиппу, что Елизавета подстрекает ее подданных против нее – кстати, отчасти так и было. Если Леннокс и Дарнли были подданными Елизаветы, то уж Аргайл и Джеймс Стюарт, которые были готовы на киднаппинг, были подданными Марии.
Скорее всего, начало конца Марии Стюарт было не в настигнувшем ее любовном безумии, а в безнадежности ее положения, как такового. Ее лорды не были, за редким исключением, щепетильны в вопросах веры. Ее народ был. Объявление 28 июля 1565 года о ее грядущем браке с лордом Дарнли было встречено гробовым молчанием толпы. На следующее утро, когда Эдинбург еще спал, Марию Стюарт и Генри Дарнли обвенчали. Церемония была проведена в королевской часовне по католическому ритуалу, и невеста, по какой-то причине, была в черном вельвете. Это – известный и зафиксированный факт, и каждый выводит из него собственные объяснения. От самых романтических (конец мрачного вдовства, как утверждает Цвейг) до готических (призраки несчастного рода Стюартов, или знак покорности судьбе, как пишет Фроде).
Скорее всего, Мария просто хотела быть оригинальной, или готовой к любому повороту событий, но впечатление на немногочисленных присутствующих этот выбор одеяния произвел самое отталкивающее.
А Джеймс Стюарт, Аргайл, их сторонники и, кстати, английский посол сидели в Стирлинге, в тщетном ожидании подкрепления из Англии, которое, конечно, не пришло. И не могло придти, лордам следовало бы подумать и вспомнить события прошлых лет. Елизавета просто не могла себе позволить вмешаться в дела соседнего, независимого королевства, даже если бы хотела. А если брак Марии с Дарнли был задуман в Лондоне, то и не хотела. Но, конечно, она писала, что молит Бога о том, чтобы тот направил ее любимую сестру, королеву Шотландии, на путь истинный.
То ли молитвы Елизаветы не достигли Бога, то ли Марию поразила глухота, и она наставлений Всевышнего не услышала. То ли Бог махнул на этот клубок амбиций рукой, предоставив смертным разбираться самостоятельно. В самом деле, в этой ситуации было невозможно придти к компромиссу. Филипп заботился об интересах Испании и католической веры. Елизавета – о независимости от Англии от чужих интересов. Джеймс Стюарт и Аргайл были готовы идти хоть на смерть ради Реформации, а Марию интересовала только сама Мария, как едко заметил Фроде.
Мария решилась на имитацию стиля Елизаветы. Она решила быть грозной. Можно сомневаться в том, собиралась ли она действительно сделать неожиданный рейд на Лондон через север Англии, где было много католиков. Но она точно написала Елизавете весьма наглое письмо с требованием немедленно назначить ее, Марию, преемницей короны и немедленно отпустить леди Леннокс из Тауэра. Взамен она обещала ПОЗВОЛИТЬ Елизавете править до конца жизни, не поднимать против нее английских католиков и не призывать Францию и Испанию вторгнуться в Англию.
А пока она решила покончить со своим братцем-пуританином. Во главе 5000-го войска, с Дарнли, скачущим рядом в позолоченных доспехах, с пистолетом в руке и еще парой пистолетов в седельной сумке, она двинулась в Верхние Земли. Джеймс Стюарт, Аргайл и еще несколько лордов тем временем неожиданно въехали в Эдинбург. Увы и ах, суровые на словах кальвинисты Эдинбурга просто растерялись. Очевидно, для них события развивались слишком быстро. Хотя их можно понять. У мятежных лордов практически не было военной силы, они слишком долго надеялись, что решать проблему с помощью англичан. Горожане же не собирались сражаться против головорезов Босуэлла. Мятежникам пришлось искать укрытия в Англии, а Мария вернулась в Эдинбург победительницей.
Как ни странно, Фроде горько осуждает Елизавету за то, что она не протянула руку помощи Стюарту и Аргайлу. Понятно, что он, сын протестантского священника, не может смириться ни с католичкой Марией, ни с недостаточно протестанткой Елизаветой. И ему совершенно очевидно даже в голову не приходит, что у Елизаветы могли быть свои причины не вмешиваться в ситуацию в Шотландии. И ведь правильно она не вмешалась. Мария и Дарнли погубили себя совершенно самостоятельно
Во Франции, в Испании, в Англии и Шотландии строились сложные расчеты ситуаций, собирались сторонники на каждый возможный поворот событий, и только одного никто не мог предусмотреть: что простые человеческие слабости смешают все логически безупречные постороения. Впрочем, возможно, что два (возможно, три) человека знали, что произойдет. Или обоснованно надеялись, что всё сложится именно так. Интересно, насколько в курсе происходящего была сама королева. Судя по тому, что она реагировала технически безупречно и не торопилась с объявлением о своем браке, была в курсе. Хотя бы в общем. Она могла сказать Сесилу и Дадли, чего она желает, но это не значило, что она отступит хоть на йоту от ожидаемых от нее действий.
А результатом ее действий мог быть любой поворот событий. Например, она потребовала от Марии выдачи и Дарнли, и его отца в Англию, потому что оба были и ее подданными тоже. И не постеснялась пригрозить, что у нее достаточно сил, чтобы вернуть их и против их желания. Письмо сильно напугало Марию и Леннокса, которые понимали, что – да, может. Положение спасла твердость Марии, которая была готова рисковать. А ведь опасность была реальной. Предполагалось, что Джеймс Стюарт и Аргайл просто похитят Леннокса и Дарнли. Но это предполагало, что им будет оказана помощь из Англии. А вот этой конкретной помощи Елизавета им и не оказала. Недаром королева так любила азартные игры, она умела блефовать.
Действовала ли Мария исключительно ради любви? Я думаю, что нет. Несомненно, что Дарнли был именно тем типом мужчины, который мог ей понравиться в тот момент. Почти мальчик, как ее первый муж, такой же безбашенный, как Шателяр, музыкальный и спортивный, как Риччио. Но, если немного подумать, прикинуть ситуацию на себя, то в ней можно обнаружить больше. Половину привлекательности Дарнли составляло его имя. Над ним неопределенно маячил блеск короны Англии, к которому Мария тянулась уже много лет. Она отправилась из Франции в свое диковатое королевство, как крестоносец, а ей пришлось пять лет терпеть открытые оскорбления злобного, грубого фанатика Нокса и патронаж своего кальвиниста-брата. Она ждала момента, который ее освободит и позволит изменить курс. Теперь она его дождалась.
Мало того, что под рукой оказался нужный рычаг, под рукой оказалась и вполне боевая секира – Босуэлл, которому наскучило обижаться на Гизов. Рискну сказать, что за пять лет Мария неплохо изучила и Елизавету. Она не могла точно знать, но она могла делать выводы из опыта их отношений: Елизавета была гораздо резче на словах, чем в делах. И, прежде чем объявить о своей свадьбе, Мария действует очень разумно. Она занимает деньги во Фландрии, и это позволяет Босуэллу наводнить Эдинбург своими головорезами. Она пишет жалобу Филиппу, что Елизавета подстрекает ее подданных против нее – кстати, отчасти так и было. Если Леннокс и Дарнли были подданными Елизаветы, то уж Аргайл и Джеймс Стюарт, которые были готовы на киднаппинг, были подданными Марии.
Скорее всего, начало конца Марии Стюарт было не в настигнувшем ее любовном безумии, а в безнадежности ее положения, как такового. Ее лорды не были, за редким исключением, щепетильны в вопросах веры. Ее народ был. Объявление 28 июля 1565 года о ее грядущем браке с лордом Дарнли было встречено гробовым молчанием толпы. На следующее утро, когда Эдинбург еще спал, Марию Стюарт и Генри Дарнли обвенчали. Церемония была проведена в королевской часовне по католическому ритуалу, и невеста, по какой-то причине, была в черном вельвете. Это – известный и зафиксированный факт, и каждый выводит из него собственные объяснения. От самых романтических (конец мрачного вдовства, как утверждает Цвейг) до готических (призраки несчастного рода Стюартов, или знак покорности судьбе, как пишет Фроде).
Скорее всего, Мария просто хотела быть оригинальной, или готовой к любому повороту событий, но впечатление на немногочисленных присутствующих этот выбор одеяния произвел самое отталкивающее.
А Джеймс Стюарт, Аргайл, их сторонники и, кстати, английский посол сидели в Стирлинге, в тщетном ожидании подкрепления из Англии, которое, конечно, не пришло. И не могло придти, лордам следовало бы подумать и вспомнить события прошлых лет. Елизавета просто не могла себе позволить вмешаться в дела соседнего, независимого королевства, даже если бы хотела. А если брак Марии с Дарнли был задуман в Лондоне, то и не хотела. Но, конечно, она писала, что молит Бога о том, чтобы тот направил ее любимую сестру, королеву Шотландии, на путь истинный.
То ли молитвы Елизаветы не достигли Бога, то ли Марию поразила глухота, и она наставлений Всевышнего не услышала. То ли Бог махнул на этот клубок амбиций рукой, предоставив смертным разбираться самостоятельно. В самом деле, в этой ситуации было невозможно придти к компромиссу. Филипп заботился об интересах Испании и католической веры. Елизавета – о независимости от Англии от чужих интересов. Джеймс Стюарт и Аргайл были готовы идти хоть на смерть ради Реформации, а Марию интересовала только сама Мария, как едко заметил Фроде.
Мария решилась на имитацию стиля Елизаветы. Она решила быть грозной. Можно сомневаться в том, собиралась ли она действительно сделать неожиданный рейд на Лондон через север Англии, где было много католиков. Но она точно написала Елизавете весьма наглое письмо с требованием немедленно назначить ее, Марию, преемницей короны и немедленно отпустить леди Леннокс из Тауэра. Взамен она обещала ПОЗВОЛИТЬ Елизавете править до конца жизни, не поднимать против нее английских католиков и не призывать Францию и Испанию вторгнуться в Англию.
А пока она решила покончить со своим братцем-пуританином. Во главе 5000-го войска, с Дарнли, скачущим рядом в позолоченных доспехах, с пистолетом в руке и еще парой пистолетов в седельной сумке, она двинулась в Верхние Земли. Джеймс Стюарт, Аргайл и еще несколько лордов тем временем неожиданно въехали в Эдинбург. Увы и ах, суровые на словах кальвинисты Эдинбурга просто растерялись. Очевидно, для них события развивались слишком быстро. Хотя их можно понять. У мятежных лордов практически не было военной силы, они слишком долго надеялись, что решать проблему с помощью англичан. Горожане же не собирались сражаться против головорезов Босуэлла. Мятежникам пришлось искать укрытия в Англии, а Мария вернулась в Эдинбург победительницей.
Как ни странно, Фроде горько осуждает Елизавету за то, что она не протянула руку помощи Стюарту и Аргайлу. Понятно, что он, сын протестантского священника, не может смириться ни с католичкой Марией, ни с недостаточно протестанткой Елизаветой. И ему совершенно очевидно даже в голову не приходит, что у Елизаветы могли быть свои причины не вмешиваться в ситуацию в Шотландии. И ведь правильно она не вмешалась. Мария и Дарнли погубили себя совершенно самостоятельно
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}