Анна Клевская - король выбирает невесту

[mirrinminttu]

- Никаких новостей о женитьбе?
- Не знаю, что и сказать. Мне жаль, что у Короля так долго нет Королевы: он может еще иметь много детей...
- Но хоть с кем-то договариваются?
- Говорят о двух возможностях...
- Ха! Знаю: о герцогине Миланской и какой-то из Клева!

Этот диалог вели поздним августом 1539 года двое придворных, Джордж Константин, служивший раньше Норрису, и Джон Барроу, бывший капелланом у Анны Болейн, а нынче сидящий на месте декана в колледже Вестбури.



Герцогиня Миланская была молодой вдовой, всего шестнадцати лет, и очень красивой. Проблема была в том, что она приходилась племянницей императору Чарльзу, то есть была племянницей племянника Катарины Арагонской. И для такого брака нужна была папская диспенсация. Генри же, хоть и лавировал довольно ловко между католицизмом и протестантизмом, по очереди искореняя наиболее фанатичных деятелей и на одной, и на другой стороне, имел целью католицизм без папы. Теперь он был легально главой церкви в своем королевстве, и просить папу о диспенсации ему было бы как-то странно. Папа, кстати, вряд ли отказал бы на радостях, так что король был в раздумьях.



«Какая-то из Клева» была одной из дочерей герцога Клевского. Их у него было на тот момент две незамужних, Амелия и Анна. Сам герцог не был ни католиком, ни лютеранином, но через брак был близок с лютеранскими правителями Германии, и был в территориальном раздоре с императором Чарльзом. Генри, несомненно, грела мысль подергать Чарльза за щегольскую бородку, которой он маскировал свой выдающийся габсбургский подбородок. Кромвеля, разумеется, грела мысль о благодарности лондонских торговцев, которые получили бы новые рынки сбыта.

С другой стороны, вернувшиеся в Англию Гардинер и епископ Дурхама, чисто феодальный прелат, очень близкий Генри с давних времен, считали, что настало время подружиться с императором.

Но чем была политика, когда Генри на холодную голову решил выбрать себе жену? Наверное, впервые в жизни он был абсолютно свободен в выборе. Власть в королевстве позволяла ему абсолютно всё. Накопленное богатство, укрепленные крепости и модернизированный флот заставили бы проглотить любого иностранного авторитета любое решение Генри в данном вопросе – Англия стала сильнее, чем когда либо после правления Генри V, перед которым наш герой преклонялся. Поэтому вместо дипломатов в Милан и в Клев отправились художники.

"всего 16 лет"

В Клеве с портретом предполагаемой невесты была непонятка: придворный живописец хворал, и Генри получил только старые портреты Амелии и Анны, на основании которых выбрал Анну. Но ведь понятно, что на имеющемся портрете ей было лет 16, а к 1539 году уже 24. Поэтому-то Гольбейн и отправился в Клев. Но до этого король получил сведения о репутации дам. Джон Хаттон, английский агент в Нидерландах, был в курсе того, какой тип женщин нравится королю, и заметил, что Кристина очень напоминает Мэдж Бассет, и внешность у нее хоть и не столь белокожая, как была королева Джейн, но для 16-ти лет она хорошо физически развита, и когда она улыбается, у нее появляются ямочки на щеках и подбородке.

Кристофер Монт, английский посол в Германии, нахваливая Анну, писал, что эта леди считается красавицей и фигурой, и лицом, и так же превосходит герцогиню Миланскую, как золотое солнце превосходит серебряную луну. Надо сказать, что Монт получил от Кромвеля секретные инструкции, как именно ему надо хвалить Анну, но он, по-видимому, не кривил душой. Еще увидев старый портрет Анны, король сказал, что он влюблен. Королю хотелось влюбиться. Он всегда был в кого-то влюблен. Мэдж Бассет/Шелтон всегда была под рукой, но это был комфорт, не страсть, и вот портрет незнакомой девушки и фраза о солнце и луне поразили его стрелой Амура.

Портрет Гольбейна

На этом горизонте было только одно облачко: Анну в 12 лет помолвили с герцогом Лотарингии, но помолвка была расторгнута. Король получил полные заверения, что расторгнута она была по всем правилам, так что Анна была действительно свободна для брака без всяких дополнительных бюрократических процедур. О чем никто не задумался, так это о том, как Анна воспитывалась. Ее мать, которая занималась воспитанием дочери, хвалили, как женщину твердых принципов, и Анну она ценила больше Амелии, так что от Анны можно было ожидать всех тех достоинств, которые мужчина хочет видеть в женщине: скромность, послушание, умение ценить семью и уважать мужа. К сожалению, герцогиня действительно научила дочь только этому. Девушка в свои 24 года о мире не знала решительно ничего.

Амелия

Ни одного иностранного языка она не знала. Она не играла ни на одном музыкальном инструменте, не знала придворных игр, не умела ни петь, ни танцевать. Она никогда не была за пределами своего ограниченного мирка, не имела практически контактов с придворной жизнью даже двора своего отца и брата. Читать и писать она, конечно, умела, но только на немецком. О мужчинах она знала только то, что члены ее семьи были пугающими, и других она почти и не встречала, только правительственных бюрократов. Что касается ее вкуса, то английское представительство описало придворную женскую одежду при клевском дворе одним словом: «безнадежная». Они жаловались еще в марте герцогским советникам, что видели только часть лица Амелии и Анны, все остальное было закрыто. «А вом что, голыми их показывать, что ли?!», - был ответ.

К счастью для себя и Генри, Анна не была тупицей. Она была очень способна к изучению языков и все остальные знания схватывала на лету.

Вот на такой девушке Генри решил жениться. Неизвестно, что он подумал, увидев портрет Гольбейна. Явно неприятным он ему не показался, хотя сам художник прямо сказал, что считает славу красоты Анны преувеличенной. Но в лице девушки на портрете видны пассивность, спокойствие, доброта – может, именно это и вдохновило короля. Жизнь с Джейн, оказавшаяся такой короткой, явно настроила его на поиск жены, способной принести домашний уют в его семейную жизнь. С другой стороны, бросается в глаза разница характеров за портретами Анны в 16 лет и в 24 года. В 16 лет там был характер, с трудом сдерживаемая живость, даже дерзость. В 24 года огонь погас, девушку укротили, и кто знает, осталось ли за непроницаемым лицом и полуопущенными глазами что-то от рыжика прежних лет.



Осенью 1539 года брачный контракт был подписан, и Англия стала ждать новую королеву. Король был полон самых романтических планов, а Анна была более, чем счастлива покинуть дом