Гертруда Белл, королева пустыни - 3
Apr. 14th, 2026 02:38 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttuПротекторатом Британия сделала Египет 18 декабря 1914 года. Без всякого пиетета. Просто заменили одного султана, Аббаса II Хильми-пашу, другим, Хусейном Камилем. Имели, собственно, право - в те годы Египет был под османами, которые воевали на стороне Германии. Нет, народ не возроптал и на улицы бить захватчиков не пошел, потому что султан Аббас был от этого народа бесконечно далеко. Собственно, он был ближе к европейцам, нежели к египтянам, и даже женат был вторым браком на мадьярке Марианне Торок фон Шендро, учился в Лозанне, и ратовал за демократизацию общества, основным настроем которого было желание, чтобы их просто оставили в покое и дали жить тихо и мирно, и по возможности сыто. Этого султана пытались перед свержением пристрелить, как водится, но покушение не удалось, хотя сам Аббас понял, что если он хочет жить, то из Египта уедет - и уехал, в ту же благословенную демократией Лозанну. И благополучно прожил там ещё 30 лет. Правда без Марианны, которая с ним развелась в 1913 году, когда Аббас пламенно влюбился в некую Андре де Лусанж, которая была и немного французской шпионкой, и очень много просто крашеной потаскушкой, но которой было всего 20 лет. С ней экс-султан и скоротает свое изгнание. Надо сказать, на широкую ногу скоротает, малышке Андре на драгоценности вполне хватало.
О Хусейне Камиле сказать решительно нечего, он просто именовался султаном, но практически всем правил Верховный комиссар Милн Читэм. Скорее всего именно ему срочно понадобилось присутствие в Каире Гертруды Белл, потому что место комиссара он занимал лишь номинально, пока не приехал на должность Генри МакМахон, а вот переговоры с представителями разных политических сил ближневосточного региона были его основным занятием. Наткнувшись на ответы шейхов Аравийского полуострова, что о границах их владений надо проконсультироваться у Гертруды Белл, Милн Читем не стал раздумывать об уместности приглашения этой неожиданно могущественной дамы для работы в Арабском Бюро Каира.
Была ли Белл довольна, что снова попала в естественную среду своего обитания? В этом можно не сомневаться. Как можно не сомневаться и в том, что участие в прямой и косвенной колонизации мест, которые она знала такими, какие они есть, уважала и любила, были ей сильно не по сердцу. Она уже тогда предсказывала, что открытие нефтяных запасов в регионе будет фатальным ударом его самобытности. Секрет влияния Гертруды Белл на шейхов был прост, но для большинства недостижим: она помогала потенциальным противникам узнавать друг друга на человеческом уровне, и сама знакомилась с ними в процессе. А когда люди получают способность понимать друг друга, компромисс обычно находится легко, а до противостояния и не доходит. И то, что она была "всего лишь" женщиной, было в данном случае не минусом, а плюсом - эти властные мужчины в ее присутствии расслаблялись, им ничего не надо было из себя изображать. А когда человек расслабляется и становится самим собой, то соображает он в разы лучше, чем в ситуации, когда на него давят социальные требования.
Британцы в Каире представляли довольно грозную для региона силу: полумиллионная армия плюс организованное в "трудовые корпуса" местное население, придавленное режимом военного положения и военной цензуры. Что бы потом ни говорили британцы о своей позитивной роли в развитии "полудиких и отсталых" стран, в действительности они, возможно, были в качестве колонизаторов чуть лучше бельгийцев и американцев, но не намного. В качестве иллюстрации их власти в Египте сгодится хотя бы Деншавайское дело, в котором пять бравых офицеров британской армии отправились поохотиться в свободно время, причем в качестве дичи выбрали голубей местных крестьян. Крестьяне возмутились, офицеров, не внявших доводам о частной собственности, побили, но за эту возмутительную попытку самозащиты четверо крестьян были повешены немедленно, а остальные приговорены кто к чему. А ведь было это ещё в 1906 году, когда Египет был условно автономным! В общем, на совести британцев там и вокруг было много чего, но это совсем не помешало ученым, искренне любившим те страны, предложить свои знания для использования в интересах империи. Возможно им как-то удалось убедить себя, что они просто вносят свою лепту в общее дело. Возможно и убеждать не пришлось - они верили в это по умолчанию. Надолго никому из них убаюкать свою совесть не удастся (у кого она была), но в 1914 году они об этом ещё не знали.
Лоуренс Аравийский, ученый и разведчик, координатор Арабского восстания
Белл, Лоуренс и востоковед (археолог и историк ближневосточного региона) Дэвид Джордж Хогарт составили ядро Арабского бюро. С ними работал и капитан Уильям Шекспир, совершивший семь экспедиций по Аравийскому полуострову и 2900-километровое путешествие через пустыню Большой Нефуд, пройдя из Кувейта в Эр-Рияд, а затем в Акабу. Они рьяно описывали и картографировали всё, что знали: вождей племен, их особенности и отношения друг с другом, менее очевидные, "подводные" политические течения, политические симпатии, указывали источники воды в пустыне. Это была подготовка к Арабскому восстанию, которое начнется 10 июня 1916 года, продлится более двух лет, и обойдется Британии в гигантскую сумму 11 миллионов фунтов стерлингов.
Что касается Гертруды Белл, то в феврале 1916 она была уже в Индии. Собственно, официально для того, чтобы улучшить координацию действий руководства Британской Индии и Арабского бюро в вопросе усилий по образованию арабского государства на Ближнем Востоке. На тот момент, правда, улучшать что-либо между этими двумя опорами британского колониального режима не представлялось возможным, потому что координации не было, был редкий обмен телеграммами "неприятного содержания". Оно и понятно - вице-королем Индии тогда был изумительный Чарльз Хардинг, потомственный дипломат и очень умный человек. Будучи консерватором по убеждениям, он был способен воспринимать и противоположные точки зрения, и вести конструктивный диалог с политическими противниками. При нем закон в Британской Индии стал воистину законом, что сказалось на отношениях с силами, ратующими за независимость внутри Индии (покушения на него они устраивали, но в целом с властями сотрудничали, что говорит о том, что при Хардинге индийцев не прессовали просто потому, что те были индийцами).
Хардинг очень негативно относился к Арабскому бюро в частности, и к идее Арабского восстания в целом. Хогарт позже писал, что правительство Британского раджа считала своей прямой обязанностью и даже моральным долгом распространить в конечном итоге власть Британии на всю Месопотамию, то есть на весь Ближний Восток, включая периферийный районы Турции и Ирана. Арабисты, то есть всё Арабское бюро плюс куча политических советников и военных, имевших глубокое знание региона, были категорически против, утверждая, что на Ближнем Востоке нужна своя политика, совершенно отличная от той, которая проводилась в Индии.
Хардинг
На самом деле главной головной болью Хардинга был отнюдь не Ближний Восток, а факт, что мусульманское меньшинство в Индии составляло большинство в армии Британского раджа (Британской Индии) - около 54,4% пенджабцы и пуштуны, еще 8-10% - выходцы из Кашмира и Северо-Западной пограничной провинции, и 12% из Непала (в основном гуркхи). Они были лояльны Британской Индии, но идеи панисламизма, которые толкала во все стороны Османская империя после Младотурецкой революции, привели к тому, что солдаты-мусульмане периодически отказывались сражаться с турками, а в 1915 году в Сингапуре и вовсе случилось настоящее восстание (восстание сипаев) только из-за слуха, что 5-й полк легкой пехоты будет не переведен в Гонконг для дальнейшей службы, на замену другого индийского полка, а отправлен в Европу воевать с турками и их союзниками. Подавлять восстание пришлось общими усилиями русского, французского и японских экипажей, потому что время для него было выбрано идеально - середина китайского Нового года, когда и служащие, и китайские и малайские добровольцы были в отпусках. Восстание подавили с примерной жестокостью, но жертв было много, в том числе и среди штатских европейцев, и осадочек остался более чем мутный. Встряхнуть этот осадок заново толчком активности на Аравийском полуострове было плевым делом. Арабское восстание вполне могло стать таким толчком, соответственно Хардинг пустил в ход свое влияние (весьма немалое), чтобы эту "арабскую весну" остановить.
Процент мусульманского населения Индии по провинциям на 1909 год
В то время в Дели поневоле обитал несколько мутноватый тип, журналист Валентайн Чирол, полиглот, политик, писатель, авантюрист и если не шпион, то по меньшей мере аналитик политических ситуаций. Поневоле, потому что в своей книге Indian Unrest он дал такую убийственную оценку освободительному национальному движению, что Бал Гангадхард Тилак, отец "арктической гипотезы" происхождения арийцев, то есть индоевропейцев, и автор многих не менее замечательных идей и заодно крупная фигура в движении за независимость Индии, возбудил против Чирола дело в гражданском суде. Дело это Тилак в итоге проиграл, но разбирательство тянулось два года, Чиролу поневоле пришлось занимать свой ум местными проблемами, и он обнаружил определенное сходство склада логики вице-короля Индии и сотрудницы Арабского бюро Гертруды Белл. По чистой случайности баронет Чарльз Хардинг ещё и дружил семьями с баронетом Хью Беллом, так что структура его логики могла быть и совершенно не случайно одинакова с логикой дочери Хью Белла.
Чирол оказался прав. Белл и Хардинг договорились очень быстро, потому что у Хардинга личные убеждения никогда не мешали здравому смыслу, который предполагает способность воспринимать новые знания. Хочется также заметить, что катастрофически неудачная для британцев Месопотамская кампания, с позорнейшей капитуляцией генерала Таунсенда под Эль-Кутом, которая вот-вот случится, сильно поспособствовала взаимопониманию Хардинга и Белл относительно необходимости ввести против турок новые силы и новых игроков. В марте Гертруда Белл уже была в Басре, координируя действия Британского раджа и Каира под началом главного политического советника Перси Кокса, став единственным политическим офицером (political officer) женского пола в британской армии. Впрочем, ей поначалу даже жалования не назначили. Поскольку в деньгах Белл недостатка не имела никогда, её ситуация вполне устраивала. Позже виконт Челмсфорд, сменивший Хардинга на посту вице-короля Индии, настоял, чтобы Белл была назначена формальная должность и жалование в армии.
О Хусейне Камиле сказать решительно нечего, он просто именовался султаном, но практически всем правил Верховный комиссар Милн Читэм. Скорее всего именно ему срочно понадобилось присутствие в Каире Гертруды Белл, потому что место комиссара он занимал лишь номинально, пока не приехал на должность Генри МакМахон, а вот переговоры с представителями разных политических сил ближневосточного региона были его основным занятием. Наткнувшись на ответы шейхов Аравийского полуострова, что о границах их владений надо проконсультироваться у Гертруды Белл, Милн Читем не стал раздумывать об уместности приглашения этой неожиданно могущественной дамы для работы в Арабском Бюро Каира.
Была ли Белл довольна, что снова попала в естественную среду своего обитания? В этом можно не сомневаться. Как можно не сомневаться и в том, что участие в прямой и косвенной колонизации мест, которые она знала такими, какие они есть, уважала и любила, были ей сильно не по сердцу. Она уже тогда предсказывала, что открытие нефтяных запасов в регионе будет фатальным ударом его самобытности. Секрет влияния Гертруды Белл на шейхов был прост, но для большинства недостижим: она помогала потенциальным противникам узнавать друг друга на человеческом уровне, и сама знакомилась с ними в процессе. А когда люди получают способность понимать друг друга, компромисс обычно находится легко, а до противостояния и не доходит. И то, что она была "всего лишь" женщиной, было в данном случае не минусом, а плюсом - эти властные мужчины в ее присутствии расслаблялись, им ничего не надо было из себя изображать. А когда человек расслабляется и становится самим собой, то соображает он в разы лучше, чем в ситуации, когда на него давят социальные требования.
Британцы в Каире представляли довольно грозную для региона силу: полумиллионная армия плюс организованное в "трудовые корпуса" местное население, придавленное режимом военного положения и военной цензуры. Что бы потом ни говорили британцы о своей позитивной роли в развитии "полудиких и отсталых" стран, в действительности они, возможно, были в качестве колонизаторов чуть лучше бельгийцев и американцев, но не намного. В качестве иллюстрации их власти в Египте сгодится хотя бы Деншавайское дело, в котором пять бравых офицеров британской армии отправились поохотиться в свободно время, причем в качестве дичи выбрали голубей местных крестьян. Крестьяне возмутились, офицеров, не внявших доводам о частной собственности, побили, но за эту возмутительную попытку самозащиты четверо крестьян были повешены немедленно, а остальные приговорены кто к чему. А ведь было это ещё в 1906 году, когда Египет был условно автономным! В общем, на совести британцев там и вокруг было много чего, но это совсем не помешало ученым, искренне любившим те страны, предложить свои знания для использования в интересах империи. Возможно им как-то удалось убедить себя, что они просто вносят свою лепту в общее дело. Возможно и убеждать не пришлось - они верили в это по умолчанию. Надолго никому из них убаюкать свою совесть не удастся (у кого она была), но в 1914 году они об этом ещё не знали.
Лоуренс Аравийский, ученый и разведчик, координатор Арабского восстания
Белл, Лоуренс и востоковед (археолог и историк ближневосточного региона) Дэвид Джордж Хогарт составили ядро Арабского бюро. С ними работал и капитан Уильям Шекспир, совершивший семь экспедиций по Аравийскому полуострову и 2900-километровое путешествие через пустыню Большой Нефуд, пройдя из Кувейта в Эр-Рияд, а затем в Акабу. Они рьяно описывали и картографировали всё, что знали: вождей племен, их особенности и отношения друг с другом, менее очевидные, "подводные" политические течения, политические симпатии, указывали источники воды в пустыне. Это была подготовка к Арабскому восстанию, которое начнется 10 июня 1916 года, продлится более двух лет, и обойдется Британии в гигантскую сумму 11 миллионов фунтов стерлингов.
Что касается Гертруды Белл, то в феврале 1916 она была уже в Индии. Собственно, официально для того, чтобы улучшить координацию действий руководства Британской Индии и Арабского бюро в вопросе усилий по образованию арабского государства на Ближнем Востоке. На тот момент, правда, улучшать что-либо между этими двумя опорами британского колониального режима не представлялось возможным, потому что координации не было, был редкий обмен телеграммами "неприятного содержания". Оно и понятно - вице-королем Индии тогда был изумительный Чарльз Хардинг, потомственный дипломат и очень умный человек. Будучи консерватором по убеждениям, он был способен воспринимать и противоположные точки зрения, и вести конструктивный диалог с политическими противниками. При нем закон в Британской Индии стал воистину законом, что сказалось на отношениях с силами, ратующими за независимость внутри Индии (покушения на него они устраивали, но в целом с властями сотрудничали, что говорит о том, что при Хардинге индийцев не прессовали просто потому, что те были индийцами).
Хардинг очень негативно относился к Арабскому бюро в частности, и к идее Арабского восстания в целом. Хогарт позже писал, что правительство Британского раджа считала своей прямой обязанностью и даже моральным долгом распространить в конечном итоге власть Британии на всю Месопотамию, то есть на весь Ближний Восток, включая периферийный районы Турции и Ирана. Арабисты, то есть всё Арабское бюро плюс куча политических советников и военных, имевших глубокое знание региона, были категорически против, утверждая, что на Ближнем Востоке нужна своя политика, совершенно отличная от той, которая проводилась в Индии.
Хардинг
На самом деле главной головной болью Хардинга был отнюдь не Ближний Восток, а факт, что мусульманское меньшинство в Индии составляло большинство в армии Британского раджа (Британской Индии) - около 54,4% пенджабцы и пуштуны, еще 8-10% - выходцы из Кашмира и Северо-Западной пограничной провинции, и 12% из Непала (в основном гуркхи). Они были лояльны Британской Индии, но идеи панисламизма, которые толкала во все стороны Османская империя после Младотурецкой революции, привели к тому, что солдаты-мусульмане периодически отказывались сражаться с турками, а в 1915 году в Сингапуре и вовсе случилось настоящее восстание (восстание сипаев) только из-за слуха, что 5-й полк легкой пехоты будет не переведен в Гонконг для дальнейшей службы, на замену другого индийского полка, а отправлен в Европу воевать с турками и их союзниками. Подавлять восстание пришлось общими усилиями русского, французского и японских экипажей, потому что время для него было выбрано идеально - середина китайского Нового года, когда и служащие, и китайские и малайские добровольцы были в отпусках. Восстание подавили с примерной жестокостью, но жертв было много, в том числе и среди штатских европейцев, и осадочек остался более чем мутный. Встряхнуть этот осадок заново толчком активности на Аравийском полуострове было плевым делом. Арабское восстание вполне могло стать таким толчком, соответственно Хардинг пустил в ход свое влияние (весьма немалое), чтобы эту "арабскую весну" остановить.
Процент мусульманского населения Индии по провинциям на 1909 год
В то время в Дели поневоле обитал несколько мутноватый тип, журналист Валентайн Чирол, полиглот, политик, писатель, авантюрист и если не шпион, то по меньшей мере аналитик политических ситуаций. Поневоле, потому что в своей книге Indian Unrest он дал такую убийственную оценку освободительному национальному движению, что Бал Гангадхард Тилак, отец "арктической гипотезы" происхождения арийцев, то есть индоевропейцев, и автор многих не менее замечательных идей и заодно крупная фигура в движении за независимость Индии, возбудил против Чирола дело в гражданском суде. Дело это Тилак в итоге проиграл, но разбирательство тянулось два года, Чиролу поневоле пришлось занимать свой ум местными проблемами, и он обнаружил определенное сходство склада логики вице-короля Индии и сотрудницы Арабского бюро Гертруды Белл. По чистой случайности баронет Чарльз Хардинг ещё и дружил семьями с баронетом Хью Беллом, так что структура его логики могла быть и совершенно не случайно одинакова с логикой дочери Хью Белла.
Чирол оказался прав. Белл и Хардинг договорились очень быстро, потому что у Хардинга личные убеждения никогда не мешали здравому смыслу, который предполагает способность воспринимать новые знания. Хочется также заметить, что катастрофически неудачная для британцев Месопотамская кампания, с позорнейшей капитуляцией генерала Таунсенда под Эль-Кутом, которая вот-вот случится, сильно поспособствовала взаимопониманию Хардинга и Белл относительно необходимости ввести против турок новые силы и новых игроков. В марте Гертруда Белл уже была в Басре, координируя действия Британского раджа и Каира под началом главного политического советника Перси Кокса, став единственным политическим офицером (political officer) женского пола в британской армии. Впрочем, ей поначалу даже жалования не назначили. Поскольку в деньгах Белл недостатка не имела никогда, её ситуация вполне устраивала. Позже виконт Челмсфорд, сменивший Хардинга на посту вице-короля Индии, настоял, чтобы Белл была назначена формальная должность и жалование в армии.
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}