"Кто может, носите за поясом пушку" - 4
Jan. 25th, 2026 03:21 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttu"В Триесте деятельность прибывшего из России майора проходила в тесном контакте с проживавшей там греческой диаспорой, которая также принимала живейшее участие, в первую очередь финансовое, в организации корсарской флотилии. На имеющиеся средства была осуществлена покупка трехмачтового судна, до недавнего времени ходившего под флагом новорожденных Североамериканских Штатов. Согласно рапорту, который Кацонис направил Мордвинову, покупка не уступала размерами фрегату и обладала достаточной для своего предстоящего занятия быстроходностью.
Триест, гавань. Луи-Франсуа Кассас, 1802 г
Корабль вооружили 26 пушками и приступили к формированию экипажа. Кацонис подбирал для подобного дела добровольцев из числа греков, недостатка в которых не было: нашлось немало предусмотрительных людей, полагавших полезным сочетать почтенное занятие по истреблению старых врагов с улучшением собственного материального положения за счет этих самых врагов. Императрица Екатерина II обратилась к греческому населению с официальным воззванием, суть которого сводилась к призыву выступить с оружием в руках против Османской империи.
В разгар организационных мероприятий в Триест нагрянул Его Императорское Величество Иосиф II c многочисленной свитой. Австрийский монарх пожелал осмотреть гавань и корабли, стоящие в ней. Нанеся визит в числе прочих и на борт «Минервы Северной», император отметил, что она на него произвела куда большее впечатление, чем десять других корсаров под австрийским флагом. Наконец, все подготовительные мероприятия были закончены: экипаж укомплектован, провиант погружен – и 28 февраля 1788 года «Минерва Северная» покинула гавань Триеста.
«Минерва Северная»
Кацонис направил свой корабль на юг, где вполне справедливо рассчитывал встретить достойную внимания добычу. Таковая вскоре отыскалась в виде торгового корабля, принадлежавшего формально нейтральной Дубровницкой республике. Это крошечное государство, расположенное на берегу Адриатического моря, длительное время довольно успешно существовало за счет посреднической торговли между Османской империей и странами Европы.
Кацонис знал, что перед ним нейтрал, однако не без основания предполагал, что и эту встречу можно использовать с пользой для себя. Польза выразилась в некоторой сумме денег, которая была позаимствована у шкипера на нужды борьбы с турками. Прижимистый шкипер-нейтрал был вне себя, однако не смог устоять против таких убедительных аргументов, как доброе слово, подкрепленное абордажной командой и корабельной артиллерией.
Увеличив объем корабельной казны, «Минерва Северная» продолжила свое рейдерство, однако дубровницкий купец оказался человеком с хорошей памятью. Разразился скандал под извечным в подобной ситуации заголовком «Напали, ограбили!». Призывы к справедливости обиженного торговца и заинтересованных лиц достигли весьма высоких кабинетов. Специальной депешей канцлер Иван Андреевич Остерман дал указание русскому посланнику при Неаполитанском дворе Павлу Мартыновичу Скавронскому лишить Ламброса Кацониса каперского патента. Однако проблема заключалась в том, что сам виновник международного скандала в разгар оного находился в море и даже не подозревал о тучах, сгустившихся над его головой.
Справедливости ради стоит сказать, что спустя несколько месяцев Кацонис вернул изъятую у нейтрального торговца сумму вместе с компенсацией за ущерб. А пока что, в то время, когда гневные реляции и прочие бумаги казенно-канцелярского характера совершали свои вояжи между Адриатикой и Петербургом, «Минерва Северная» в южных водах приступила к выполнению своей задачи.
У берегов Кефалонии Кацонису удалось захватить два турецких судна: на одном из них было 6 пушек, на другом – две. Найдя призы в достаточно исправном состоянии и по достоинству оценив их мореходные качества, предприимчивый грек довооружает свои трофеи и доводит количество орудий до 22 и 16 соответственно – теперь под его командованием целая флотилия. Новоявленные корсары получают значимые имена: «Великий Князь Константин» и «Великий Князь Александр» в честь внуков той самой «Минервы Северной».
Необходимое вооружение и экипажи были без особого труда обнаружены на острове Кефалонии, входившей в состав Ионических островов под властью Венецианской республики. До столицы было далеко, а местное греческое население вместе с властями охотно сочувствовало предприятию Кацониса, и не только на словах. Так, например, команды двух греческих коммерческих судов, повстречавшихся корсарам, изъявили желание присоединиться к Кацонису. Вскоре его флотилия пополнилась двумя новичками. Бывшие «торговцы» были переименованы в «Князя Потемкина» и «Графа Александра Безбородко».
30 апреля 1788 г., уже у берегов Мореи, греки заметили идущий к острову Занте (Закинф) крупный турецкий корабль, который при виде явно не дружелюбного вида флотилии стал отчаянно удирать. Кроме своего флагмана «Минервы Северной», под рукой у Кацониса было еще три корабля. Погоня за турком была долгой и упорной. Настичь противника удалось лишь 1 мая. Как оказалось, на турецком корабле оказалось более 170 турок и берберийцев. После отчаянного абордажа их количество сократилось до 80. Кацонис приказал казнить всех пленных: свой поступок в письме Потемкину он оправдывает жестокостью, с которой сами турки относились к грекам. Корсары, оценив мощное вооружение приза в 20 пушек, решили приобщить его к делу, однако у того оказалась значительная течь в трюме. Кацонису пришлось сжечь свою добычу.
Решив обзавестись собственной оперативной базой, греческий корсар остановил свой выбор на острове Кастелоризо, расположенном в Додеканесском архипелаге. Находившаяся там турецкая крепость Кастель-Россо была успешно захвачена его коллегами по ремеслу в войну 1768–1774 гг. Кастель-Россо была старой крепостью, построенной еще в XIV веке рыцарями-иоаннитами.
Остров Кастелоризо был удобно расположен и позволял держать под ударом целую связку турецких коммуникаций. 24 июня 1788 года флотилия Кацониса, в которой к тому времени было уже 10 кораблей, подошла к крепости. Внезапного нападения не получилось, турки приготовились к обороне. Однако вид целой эскадры у себя под стенами вызвал у коменданта сомнения. Функции посредника во время переговоров взял на себя греческий митрополит. Итогом диалога, который, ввиду довольно сложного положения гарнизона, быстро перетек в конструктивное русло, стала почетная капитуляция. Гарнизон из 250 солдат и офицеров вместе с пятьюстами гражданскими беспрепятственно эвакуировался в Малую Азию. Над Кастель-Россо был поднят Андреевский флаг.
В крепости, кроме весьма полезных для победителей двух десятков орудий, имелись еще и внушительные запасы провианта и пороха. Опираясь на занятый им опорный пункт, Кацонис начал активную ловлю трофеев. Своей деятельностью ему удалось нарушить неприятельское судоходство не только в Эгейском море, но и в прилегающих к нему акваториях.
В начале августа ему пришлось выдержать довольно серьезный бой с противником. У острова Скарпанто «Минерве Северной» пришлось вступить в бой сразу с пятью турецкими кораблями, успешно продержавшись до темноты, когда противник отступил. 31 августа, согласно донесению Кацониса, его флотилии вновь пришлось сойтись в сражении уже с восьмью противниками, из которых один, по словам майора, относился к рангу линейных кораблей. Насколько это правда, судить уже трудно, однако и тут грекам сопутствовала удача, а из боя они вышли без потерь.
К этому времени тучи, собравшиеся было над головой корсара из-за инцидента с торговцем из Дубровницкой республики, мало-помалу рассеялись. Внешнеполитическая обстановка сильно изменилась: Швеция объявила войну России, и приготовленная для отправки на Средиземное море эскадра Самуила Карловича Грейга осталась на Балтике. Таким образом, Петербург мог рассчитывать только на своих корсаров, самой значительной фигурой среди которых являлся майор Ламброс Кацонис. Распоряжение на лишение каперского патента было отменено. Мало того, операции корсара вызвали столь широкий резонанс, что Екатерина II высочайше повелела «привлечь сию флотилию в собственное свое служение… платить все издержки и содержание оной».
В октябре 1788 г. флотилия Кацониса из 9 кораблей с личным составом более 500 человек прибыла в Триест на ремонт и отдых, где союзными австрийскими властями была немедленно поставлена в карантин. Увы, находившийся в море корсар не имел информации, что более безопасно и без проволочек можно было базироваться на Мальте, в гавани Ла-Валлетты. Представлявший там русские интересы бригадир Антон Псаро делал свое дело весьма обстоятельно.
К тому же Мальтийский орден был многим обязан Екатерине II, особенно в финансовом отношении. Между орденом и польскими магнатами в это время шел тяжелый спор из-за так называемого Острожского наследства – обширных имений, на которые претендовали мальтийцы. Генерал Заборовский между тем, оставшись из-за войны со Швецией «генералом без армии», тем не менее продолжал выполнять свою функцию командно-координационного органа на Средиземном море. По его приказу в Триест был направлен бригадир князь В. Мещерский с целью воздействия на австрийские власти в вопросе сокращения сроков карантина.
Мещерский вез довольно солидную сумму для финансирования ремонта корсарских кораблей и закупки провианта. Князь Мещерский по прибытии в Триест по какой-то причине арестовал Кацониса под предлогом «возмутительного» отношения того к подчиненным. Видимо, ему, представителю рода из Бархатной книги и опытному военному, не понравилась авторитарность и самоуверенность какого-то там греческого пирата, имеющего свое собственное мнение. Самое скверное, что столкновение двух русских офицеров не осталось внутренним делом, а было доведено Мещерским до властей Триеста. Австрийские власти посадили корсара в замок. В операциях греческих корсаров под Андреевским флагом возникла некоторая пауза".
Триест, гавань. Луи-Франсуа Кассас, 1802 г
Корабль вооружили 26 пушками и приступили к формированию экипажа. Кацонис подбирал для подобного дела добровольцев из числа греков, недостатка в которых не было: нашлось немало предусмотрительных людей, полагавших полезным сочетать почтенное занятие по истреблению старых врагов с улучшением собственного материального положения за счет этих самых врагов. Императрица Екатерина II обратилась к греческому населению с официальным воззванием, суть которого сводилась к призыву выступить с оружием в руках против Османской империи.
В разгар организационных мероприятий в Триест нагрянул Его Императорское Величество Иосиф II c многочисленной свитой. Австрийский монарх пожелал осмотреть гавань и корабли, стоящие в ней. Нанеся визит в числе прочих и на борт «Минервы Северной», император отметил, что она на него произвела куда большее впечатление, чем десять других корсаров под австрийским флагом. Наконец, все подготовительные мероприятия были закончены: экипаж укомплектован, провиант погружен – и 28 февраля 1788 года «Минерва Северная» покинула гавань Триеста.
«Минерва Северная»
Кацонис направил свой корабль на юг, где вполне справедливо рассчитывал встретить достойную внимания добычу. Таковая вскоре отыскалась в виде торгового корабля, принадлежавшего формально нейтральной Дубровницкой республике. Это крошечное государство, расположенное на берегу Адриатического моря, длительное время довольно успешно существовало за счет посреднической торговли между Османской империей и странами Европы.
Кацонис знал, что перед ним нейтрал, однако не без основания предполагал, что и эту встречу можно использовать с пользой для себя. Польза выразилась в некоторой сумме денег, которая была позаимствована у шкипера на нужды борьбы с турками. Прижимистый шкипер-нейтрал был вне себя, однако не смог устоять против таких убедительных аргументов, как доброе слово, подкрепленное абордажной командой и корабельной артиллерией.
Увеличив объем корабельной казны, «Минерва Северная» продолжила свое рейдерство, однако дубровницкий купец оказался человеком с хорошей памятью. Разразился скандал под извечным в подобной ситуации заголовком «Напали, ограбили!». Призывы к справедливости обиженного торговца и заинтересованных лиц достигли весьма высоких кабинетов. Специальной депешей канцлер Иван Андреевич Остерман дал указание русскому посланнику при Неаполитанском дворе Павлу Мартыновичу Скавронскому лишить Ламброса Кацониса каперского патента. Однако проблема заключалась в том, что сам виновник международного скандала в разгар оного находился в море и даже не подозревал о тучах, сгустившихся над его головой.
Справедливости ради стоит сказать, что спустя несколько месяцев Кацонис вернул изъятую у нейтрального торговца сумму вместе с компенсацией за ущерб. А пока что, в то время, когда гневные реляции и прочие бумаги казенно-канцелярского характера совершали свои вояжи между Адриатикой и Петербургом, «Минерва Северная» в южных водах приступила к выполнению своей задачи.
У берегов Кефалонии Кацонису удалось захватить два турецких судна: на одном из них было 6 пушек, на другом – две. Найдя призы в достаточно исправном состоянии и по достоинству оценив их мореходные качества, предприимчивый грек довооружает свои трофеи и доводит количество орудий до 22 и 16 соответственно – теперь под его командованием целая флотилия. Новоявленные корсары получают значимые имена: «Великий Князь Константин» и «Великий Князь Александр» в честь внуков той самой «Минервы Северной».
Необходимое вооружение и экипажи были без особого труда обнаружены на острове Кефалонии, входившей в состав Ионических островов под властью Венецианской республики. До столицы было далеко, а местное греческое население вместе с властями охотно сочувствовало предприятию Кацониса, и не только на словах. Так, например, команды двух греческих коммерческих судов, повстречавшихся корсарам, изъявили желание присоединиться к Кацонису. Вскоре его флотилия пополнилась двумя новичками. Бывшие «торговцы» были переименованы в «Князя Потемкина» и «Графа Александра Безбородко».
30 апреля 1788 г., уже у берегов Мореи, греки заметили идущий к острову Занте (Закинф) крупный турецкий корабль, который при виде явно не дружелюбного вида флотилии стал отчаянно удирать. Кроме своего флагмана «Минервы Северной», под рукой у Кацониса было еще три корабля. Погоня за турком была долгой и упорной. Настичь противника удалось лишь 1 мая. Как оказалось, на турецком корабле оказалось более 170 турок и берберийцев. После отчаянного абордажа их количество сократилось до 80. Кацонис приказал казнить всех пленных: свой поступок в письме Потемкину он оправдывает жестокостью, с которой сами турки относились к грекам. Корсары, оценив мощное вооружение приза в 20 пушек, решили приобщить его к делу, однако у того оказалась значительная течь в трюме. Кацонису пришлось сжечь свою добычу.
Решив обзавестись собственной оперативной базой, греческий корсар остановил свой выбор на острове Кастелоризо, расположенном в Додеканесском архипелаге. Находившаяся там турецкая крепость Кастель-Россо была успешно захвачена его коллегами по ремеслу в войну 1768–1774 гг. Кастель-Россо была старой крепостью, построенной еще в XIV веке рыцарями-иоаннитами.
Остров Кастелоризо был удобно расположен и позволял держать под ударом целую связку турецких коммуникаций. 24 июня 1788 года флотилия Кацониса, в которой к тому времени было уже 10 кораблей, подошла к крепости. Внезапного нападения не получилось, турки приготовились к обороне. Однако вид целой эскадры у себя под стенами вызвал у коменданта сомнения. Функции посредника во время переговоров взял на себя греческий митрополит. Итогом диалога, который, ввиду довольно сложного положения гарнизона, быстро перетек в конструктивное русло, стала почетная капитуляция. Гарнизон из 250 солдат и офицеров вместе с пятьюстами гражданскими беспрепятственно эвакуировался в Малую Азию. Над Кастель-Россо был поднят Андреевский флаг.
В крепости, кроме весьма полезных для победителей двух десятков орудий, имелись еще и внушительные запасы провианта и пороха. Опираясь на занятый им опорный пункт, Кацонис начал активную ловлю трофеев. Своей деятельностью ему удалось нарушить неприятельское судоходство не только в Эгейском море, но и в прилегающих к нему акваториях.
В начале августа ему пришлось выдержать довольно серьезный бой с противником. У острова Скарпанто «Минерве Северной» пришлось вступить в бой сразу с пятью турецкими кораблями, успешно продержавшись до темноты, когда противник отступил. 31 августа, согласно донесению Кацониса, его флотилии вновь пришлось сойтись в сражении уже с восьмью противниками, из которых один, по словам майора, относился к рангу линейных кораблей. Насколько это правда, судить уже трудно, однако и тут грекам сопутствовала удача, а из боя они вышли без потерь.
К этому времени тучи, собравшиеся было над головой корсара из-за инцидента с торговцем из Дубровницкой республики, мало-помалу рассеялись. Внешнеполитическая обстановка сильно изменилась: Швеция объявила войну России, и приготовленная для отправки на Средиземное море эскадра Самуила Карловича Грейга осталась на Балтике. Таким образом, Петербург мог рассчитывать только на своих корсаров, самой значительной фигурой среди которых являлся майор Ламброс Кацонис. Распоряжение на лишение каперского патента было отменено. Мало того, операции корсара вызвали столь широкий резонанс, что Екатерина II высочайше повелела «привлечь сию флотилию в собственное свое служение… платить все издержки и содержание оной».
В октябре 1788 г. флотилия Кацониса из 9 кораблей с личным составом более 500 человек прибыла в Триест на ремонт и отдых, где союзными австрийскими властями была немедленно поставлена в карантин. Увы, находившийся в море корсар не имел информации, что более безопасно и без проволочек можно было базироваться на Мальте, в гавани Ла-Валлетты. Представлявший там русские интересы бригадир Антон Псаро делал свое дело весьма обстоятельно.
К тому же Мальтийский орден был многим обязан Екатерине II, особенно в финансовом отношении. Между орденом и польскими магнатами в это время шел тяжелый спор из-за так называемого Острожского наследства – обширных имений, на которые претендовали мальтийцы. Генерал Заборовский между тем, оставшись из-за войны со Швецией «генералом без армии», тем не менее продолжал выполнять свою функцию командно-координационного органа на Средиземном море. По его приказу в Триест был направлен бригадир князь В. Мещерский с целью воздействия на австрийские власти в вопросе сокращения сроков карантина.
Мещерский вез довольно солидную сумму для финансирования ремонта корсарских кораблей и закупки провианта. Князь Мещерский по прибытии в Триест по какой-то причине арестовал Кацониса под предлогом «возмутительного» отношения того к подчиненным. Видимо, ему, представителю рода из Бархатной книги и опытному военному, не понравилась авторитарность и самоуверенность какого-то там греческого пирата, имеющего свое собственное мнение. Самое скверное, что столкновение двух русских офицеров не осталось внутренним делом, а было доведено Мещерским до властей Триеста. Австрийские власти посадили корсара в замок. В операциях греческих корсаров под Андреевским флагом возникла некоторая пауза".
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}