Оливер Кромвель-20
Sep. 9th, 2025 06:35 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttuК апрелю 1645 года войска парламента в целом сильно подтянулись по сравнению с тем, что они представляли из себя в начале гражданской войны. А вот на стороне его величества ничего хорошего не наблюдалось. Два самых одаренных его полководца, принц Руперт и, в известной степени, граф Ньюкасл, были в контрах, а теперь, после Морстон Мура, он перестал доверять Руперту (полностью возложив на него ответственность за якобы неправильно понятое королевское послание), а Ньюкасл, вероятно вовремя понявший, что король все-таки обречен, и вовсе эмигрировал и находился в Париже, посвящая свое время отнюдь не служению Отечеству, а ухаживаниям за хорошенькой и умненькой 20-летней фрейлиной королевы, Маргарет Лукас (автора фантастического романа "Пылающий мир"). Те надежные, с кем король начинал кампанию, погибли - Фолкленд, Карнарвон, Нортгемтон... Остались такие как Горинг и Гренвилль - люди хоть и обладавшие военным талантом и отчаянной храбростью, но лишенные какого-либо понятия о дисциплине. По сути, их поведение и мораль (вернее, ее отсутствие) ничем уже не отличались от поведения бандитов.
Лорд Джордж Горинг
Впрочем, кое-что в королевской армии улучшилось - ее пехота, причем как-то даже без усилий со стороны главного командования. Традиционно в армии короля боготворили кавалерию, которая была укомплектована дворянами и аристократами, но пехота тверже стояла на земле, зная, что главная задача каждого пехотинце - выжить. Отличный стимул, надо сказать.
Более того, если бы Чарльз не плыл по течению, а включил волю и поверил в свою победу, у него ещё был шанс. Во-первых, создание парламентской армии нового образца и бюрократия со сменой командиров сделала на несколько месяцев дело парламента очень уязвимым. Во-вторых, отпинав как следует Горинга, как тот, несомненно, заслуживал за свои фортеля, король мог бы вернуть в армию дисциплину и, как следствие, симпатии населения, которые он теперь стремительно терял. В третьих, он мог бы извиниться перед Рупертом, прекратив винить своего лучшего командира в своих же ошибках. И, наконец, был же Монтроз. Тот самый Монтроз, который после Марстон Мура пересек реку Эск с твердым намерением отвоевать для короля Шотландию, и с предыдущей осени не прекращал наносить Ковенанту удар за ударом. В общем, стоило Чарльзу повести свои основные силы и кавалерию на север и присоединиться к Монтрозу, который уже в августе один (!) покорит Шотландию, история пошла бы другим путем. Но уж если судьба решает против кого-то ополчиться, она лишает его разума, и Чарльз произошло именно это.
Принцу Руперту, который уже был на севере, вместо быстрого марша на соединение с Монтрозом был дан приказ обеспечивать эвакуацию артиллерии из Оксфорда, и он был занят тем, что отгонял от пути на север банды "Клабменов". Но Чарльз с эвакуацией артиллерии не спешил, а сиднем сидел в Оксфорде, пока его не переиграл всё тот же Кромвель - просто сведя вообще всех лошадей в округе, так что артиллерию тащить было некому. Более того, король отказался слушать заклинания Руперта скорее идти на север, и цеплялся за Оксфорд, пока ему не пришлось оттуда спешно выметаться именно в северном направлении, но и тут он почему-то долго болтался в районе Лестера, пока не принял "гениальное" решение взять и разграбить город, что и было сделано 31 мая. А после этого его величество... отправился охотиться, считая, что устрашил врага, которому не до него. Чарльз настолько плохо понимал происходящее, что бодро писал о грядущей приятной зиме и был чрезвычайно собою доволен.
Апофеозом всего этого идиотизма стала битва при Нейзби, в которой Руперт, на ней настоявший, блестяще преследовал и победил стоящего против него противника, и, вернувшись доложить о победе, нашел армию короля тотально разгромленной за то время, которое он отсутствовал. Его попытки перегруппировать оставшихся не встретили у них отклика, и результатом стало беспорядочное бегство за стены Лестера. Впрочем, победившая армия сил парламента отнюдь не покрыла себя славой: разгромив лагерь бежавших, они порезали лица всем находившимся в лагере женщинам - и обслуге, и проституткам, и женам. Эта битва, таким образом, стала полным позорищем для обеих сторон, не приведя, тем не менее, к окончанию войны. Для короля это стало ещё личным позором: его корреспонденция попала в руки врага, и теперь у парламента были железные доказательства тому, что король пытался натравить на армию противника ирландских католиков и призвать наемников из Франции.
В этой ситуации безоговорочно выиграл один человек - Кромвель, которого отправили решать вопрос с королевской артиллерий, потому что у него было несколько месяцев в запасе перед увольнением из армии и новым к ней присоединением, и он отправился на свое конокрадство в чине генерал-лейтенанта. Фэрфакс отдельно попросил потом, чтобы именно Кромвель, которого он знал как надежного командира, командовал конницей в его армии. Так что Кромвель вышел из заварушки с перестройкой в армии (которую сам и предложил) в хорошей должности, дающей очень большую автономию в действиях.
Осень и зиму 1645 года он провел, в составе армии, зачищая территории от недовольных. Клабмены, на которых войска парламента сейчас нацелились, представляли из себя самоорганизованные вооруженные формирования, состоявшие из фермеров, арендаторов и мелких помещиков, изначально были сформированы, чтобы защищать от солдат себя, свои семьи и свои дома. Они не были чем-то монолитным, часть их была за короля, а часть за парламент, но поскольку ни те, ни другие не относились к своим сельским сторонникам с уважением, клабмены стали воевать с солдатами вообще. Парламент счел клабменов южных графств опасными для Лондона, и послал против них профессиональную армию. Так и напрашивается мысль, что для отработки новых навыков. Правда, там же болтался и Горинг.
Кстати, операция против Горинга и была проверкой профессиональных навыков. против его 15 тысяч выделили 10, плюс баталия была против противника, хорошо укрепившегося на им же выбранных позициях, так что модернизированная армия парламента боевое крещение прошла успешно. Фэрфакс поручил Кромвелю обучение новой армии, так что дисциплина там изначально закладывалась по образу и подобию первого полка Кромвеля. В целом, в октябре процесс зачистки юга от роялистов был закончен. Да и Бристоль, который оставили защищать принца Руперта и всего 2000 человек, капитулировал 20 сентября соединенной армии Фэрфакса и Кромвеля.
Чарльз все это время бесцельно болтался в центре королевства, то планируя присоединиться к Монтрозу, то намереваясь ожидать заграничной помощи. Излишне говорить, что в рядах роялистов царило уныние и бродило раздражение. Чудеса от Монтроза закончились в сентябре, теперь он сам был беглецом. Чарльз определился, наконец, вернувшись 6 ноября в Оксфорд. Парламент всерьез опасался, что королева, всегда обладавшая более сильной волей, чем ее муж, действительно спроворит высадку иностранных войск в Англию, но ведь "заграница" никогда не вкладывалась в заведомо проигрышные предприятия, так что помощь не пришла.
Военная кампания 1646 года началась уже в первых числах января, и была, по сути, агонией со стороны роялистов. Когда Чарльз уехал в лагерь шотландцев Левена, принц Руперт 24 июня сдал Оксфорд. Обе стороны были настолько счастливы прекратить происходящее, что кавалерия Руперта проследовала по мосту со всеми военными почестями, и, надо сказать, эти почести она заслужила. Почти все они эмигрировали из Англии и вернулись туда только после Реставрации, через 15 лет.
Что касается Кромвеля, то он уволился из армии, и занялся деятельностью в парламенте. Теперь он больше не был провинциальным грубияном в заляпанной пятнами от соуса рубашке. Теперь он жил на Друри Лейн, и жил на широкую ногу. Супруга его, правда, по привычке пыталась экономить на всем, и относилась к взлету к вершинам благосостояния с большим недоверием, но матушка, леди лет 80, адаптировалась, как обычно, очень легко. Двое старших сыновей Кромвеля уже были мертвы. Роберт умер ещё в 1639 году, находясь в школе. Оливер умер в 1644 году не то от тифа, не то от оспы, находясь в армии у Ньюпорта. Оставались из мальчиков только 20-летний Ричард да 18-летний Генри, оба в армии. Старшая дочь Бриджит буквально на днях вышла за красавца Генри Айртона, юриста. Любимая дочь, Элизабет, была невестой сквайра Джона Клейпола, служившего в кавалерии Кромвеля, и тогда это казалось блестящей партией (Джон окажется довольно пустоголовым гулякой, хотя и бызвредным, как мотылек). Мэри и Фрэнсис были ещё детьми. Годовой доход семейства теперь достиг 2500 фунтов.
Кромвель провоевал всю гражданскую войну, и это, похоже, был самый счастливый период его жизни по сравнению с прошлым. Он делал, что умел, он побеждал, он был на стороне, которую считал правой, он показал своим врагам и обзавелся новыми друзьями. По сути, он словно вернулся в свои молодые годы, в компанию таких же молодцев, любящих после скачки и охоты коротать время у огонька, покатываясь над непечатными шуточками. И, главное, он был убежден, что делает то, для чего его предназначил Господь.
Лорд Джордж Горинг
Впрочем, кое-что в королевской армии улучшилось - ее пехота, причем как-то даже без усилий со стороны главного командования. Традиционно в армии короля боготворили кавалерию, которая была укомплектована дворянами и аристократами, но пехота тверже стояла на земле, зная, что главная задача каждого пехотинце - выжить. Отличный стимул, надо сказать.
Более того, если бы Чарльз не плыл по течению, а включил волю и поверил в свою победу, у него ещё был шанс. Во-первых, создание парламентской армии нового образца и бюрократия со сменой командиров сделала на несколько месяцев дело парламента очень уязвимым. Во-вторых, отпинав как следует Горинга, как тот, несомненно, заслуживал за свои фортеля, король мог бы вернуть в армию дисциплину и, как следствие, симпатии населения, которые он теперь стремительно терял. В третьих, он мог бы извиниться перед Рупертом, прекратив винить своего лучшего командира в своих же ошибках. И, наконец, был же Монтроз. Тот самый Монтроз, который после Марстон Мура пересек реку Эск с твердым намерением отвоевать для короля Шотландию, и с предыдущей осени не прекращал наносить Ковенанту удар за ударом. В общем, стоило Чарльзу повести свои основные силы и кавалерию на север и присоединиться к Монтрозу, который уже в августе один (!) покорит Шотландию, история пошла бы другим путем. Но уж если судьба решает против кого-то ополчиться, она лишает его разума, и Чарльз произошло именно это.
Принцу Руперту, который уже был на севере, вместо быстрого марша на соединение с Монтрозом был дан приказ обеспечивать эвакуацию артиллерии из Оксфорда, и он был занят тем, что отгонял от пути на север банды "Клабменов". Но Чарльз с эвакуацией артиллерии не спешил, а сиднем сидел в Оксфорде, пока его не переиграл всё тот же Кромвель - просто сведя вообще всех лошадей в округе, так что артиллерию тащить было некому. Более того, король отказался слушать заклинания Руперта скорее идти на север, и цеплялся за Оксфорд, пока ему не пришлось оттуда спешно выметаться именно в северном направлении, но и тут он почему-то долго болтался в районе Лестера, пока не принял "гениальное" решение взять и разграбить город, что и было сделано 31 мая. А после этого его величество... отправился охотиться, считая, что устрашил врага, которому не до него. Чарльз настолько плохо понимал происходящее, что бодро писал о грядущей приятной зиме и был чрезвычайно собою доволен.
Апофеозом всего этого идиотизма стала битва при Нейзби, в которой Руперт, на ней настоявший, блестяще преследовал и победил стоящего против него противника, и, вернувшись доложить о победе, нашел армию короля тотально разгромленной за то время, которое он отсутствовал. Его попытки перегруппировать оставшихся не встретили у них отклика, и результатом стало беспорядочное бегство за стены Лестера. Впрочем, победившая армия сил парламента отнюдь не покрыла себя славой: разгромив лагерь бежавших, они порезали лица всем находившимся в лагере женщинам - и обслуге, и проституткам, и женам. Эта битва, таким образом, стала полным позорищем для обеих сторон, не приведя, тем не менее, к окончанию войны. Для короля это стало ещё личным позором: его корреспонденция попала в руки врага, и теперь у парламента были железные доказательства тому, что король пытался натравить на армию противника ирландских католиков и призвать наемников из Франции.
В этой ситуации безоговорочно выиграл один человек - Кромвель, которого отправили решать вопрос с королевской артиллерий, потому что у него было несколько месяцев в запасе перед увольнением из армии и новым к ней присоединением, и он отправился на свое конокрадство в чине генерал-лейтенанта. Фэрфакс отдельно попросил потом, чтобы именно Кромвель, которого он знал как надежного командира, командовал конницей в его армии. Так что Кромвель вышел из заварушки с перестройкой в армии (которую сам и предложил) в хорошей должности, дающей очень большую автономию в действиях.
Осень и зиму 1645 года он провел, в составе армии, зачищая территории от недовольных. Клабмены, на которых войска парламента сейчас нацелились, представляли из себя самоорганизованные вооруженные формирования, состоявшие из фермеров, арендаторов и мелких помещиков, изначально были сформированы, чтобы защищать от солдат себя, свои семьи и свои дома. Они не были чем-то монолитным, часть их была за короля, а часть за парламент, но поскольку ни те, ни другие не относились к своим сельским сторонникам с уважением, клабмены стали воевать с солдатами вообще. Парламент счел клабменов южных графств опасными для Лондона, и послал против них профессиональную армию. Так и напрашивается мысль, что для отработки новых навыков. Правда, там же болтался и Горинг.
Кстати, операция против Горинга и была проверкой профессиональных навыков. против его 15 тысяч выделили 10, плюс баталия была против противника, хорошо укрепившегося на им же выбранных позициях, так что модернизированная армия парламента боевое крещение прошла успешно. Фэрфакс поручил Кромвелю обучение новой армии, так что дисциплина там изначально закладывалась по образу и подобию первого полка Кромвеля. В целом, в октябре процесс зачистки юга от роялистов был закончен. Да и Бристоль, который оставили защищать принца Руперта и всего 2000 человек, капитулировал 20 сентября соединенной армии Фэрфакса и Кромвеля.
Чарльз все это время бесцельно болтался в центре королевства, то планируя присоединиться к Монтрозу, то намереваясь ожидать заграничной помощи. Излишне говорить, что в рядах роялистов царило уныние и бродило раздражение. Чудеса от Монтроза закончились в сентябре, теперь он сам был беглецом. Чарльз определился, наконец, вернувшись 6 ноября в Оксфорд. Парламент всерьез опасался, что королева, всегда обладавшая более сильной волей, чем ее муж, действительно спроворит высадку иностранных войск в Англию, но ведь "заграница" никогда не вкладывалась в заведомо проигрышные предприятия, так что помощь не пришла.
Военная кампания 1646 года началась уже в первых числах января, и была, по сути, агонией со стороны роялистов. Когда Чарльз уехал в лагерь шотландцев Левена, принц Руперт 24 июня сдал Оксфорд. Обе стороны были настолько счастливы прекратить происходящее, что кавалерия Руперта проследовала по мосту со всеми военными почестями, и, надо сказать, эти почести она заслужила. Почти все они эмигрировали из Англии и вернулись туда только после Реставрации, через 15 лет.
Что касается Кромвеля, то он уволился из армии, и занялся деятельностью в парламенте. Теперь он больше не был провинциальным грубияном в заляпанной пятнами от соуса рубашке. Теперь он жил на Друри Лейн, и жил на широкую ногу. Супруга его, правда, по привычке пыталась экономить на всем, и относилась к взлету к вершинам благосостояния с большим недоверием, но матушка, леди лет 80, адаптировалась, как обычно, очень легко. Двое старших сыновей Кромвеля уже были мертвы. Роберт умер ещё в 1639 году, находясь в школе. Оливер умер в 1644 году не то от тифа, не то от оспы, находясь в армии у Ньюпорта. Оставались из мальчиков только 20-летний Ричард да 18-летний Генри, оба в армии. Старшая дочь Бриджит буквально на днях вышла за красавца Генри Айртона, юриста. Любимая дочь, Элизабет, была невестой сквайра Джона Клейпола, служившего в кавалерии Кромвеля, и тогда это казалось блестящей партией (Джон окажется довольно пустоголовым гулякой, хотя и бызвредным, как мотылек). Мэри и Фрэнсис были ещё детьми. Годовой доход семейства теперь достиг 2500 фунтов.
Кромвель провоевал всю гражданскую войну, и это, похоже, был самый счастливый период его жизни по сравнению с прошлым. Он делал, что умел, он побеждал, он был на стороне, которую считал правой, он показал своим врагам и обзавелся новыми друзьями. По сути, он словно вернулся в свои молодые годы, в компанию таких же молодцев, любящих после скачки и охоты коротать время у огонька, покатываясь над непечатными шуточками. И, главное, он был убежден, что делает то, для чего его предназначил Господь.
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}