![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttuКак видно из предыдущих описаний, нормальная, классическая медицина в Средние века имела своей целью более или менее быструю "фиксацию" проблем, и была нацелена на предупреждение развития инвалидности пострадавших. То есть, имела дело с ясными иточниками болезненного состояния пациента. Будь то переломы или резаные/колотые раны, кровоизлияние, болезни внутренних органов, вызванные неправильным питанием и образом жизни - всё это средневековые физиатры и хирурги исправлять умели достаточно хорошо. Проблемы стандартной медицины в Средние века начинались ровно там же, где они начинаются сейчас: когда пациент болен чем-то долго, но источник состояния установить трудно, или же устранить/вылечить этот источник состояния невозможно. Особенно в условиях, когда конкуренция между врачами велика, и никто не хочет рисковать репутацией, временем и средствами без гарантии положительного результата. Именно в этот момент, когда дипломированный медик разводит руками, пациенту остается единственный путь - обратиться к альтернативной медицине. Иногда даже по совету врача.
Конечно, при условии, что врач был человеком и специалистом типа Майкла Скота (1175 – c. 1232), придворного лекаря и астролога императора Фридриха II Гогенштауфена, который писал буквально следующее: "там, где медицина не может помочь, врач должен советовать пациенту обратиться к волхву или ведунье, и, хотя он может показаться противным христианству, этот путь верен". Самого-то Скота считали магом и его современники, и через сотни лет после его смерти. Хотя, на самом деле, он был просто ученым широчайшего профиля (медицина, математика, астрология, философия, физика, лингвистика, физилнлмистика, оккультизм, теология), знания которого были настолько универсальны, что их количество невольно переходило в качество, чем бы он ни занимался. К тому же, этот любопытный человек, который мог занять любую высокую должность при каком угодно дворе, был примером истинного бродячего ученого, не слишком-то заинтересованного материальными благами. И повидал он столько, что не мог не знать: зачастую волхвы и ведуньи действительно умели если и не исцелять хронических больных, но хотя бы сильно уменьшать тот ущерб, который затяжная болезнь наносила организму. Тем не менее, подобное, все-таки, тянется к подобному, поэтому у мэтра в коллекции наверняка были те народные лекари, которые действительно лечить умели, а на шарлатанов он просто не обращал внимания, не считая их ни волхвами, ни ведуньями.
А уж что касается самих пациентов, то лучше всего их точка зрения изложена в знаменитой Piers Plowman ("Видение о Петре Пахаре"), поэме, полной социальной сатиры и теологических аллегорий. У одного из персонажей поэмы была лихорадка, которая, не смотря на все усилия дипломированных врачей, никак не исцелялась. "И тогда я стал презирать христианских врачей, и обратился к ведьмам. И я могу вам сказать, что ни один доктор и даже сам Христос не умеют исцелять людей так, как это делает дама Эмма из Шоридича, старая башмачница в Саутварке". Сатира? Несомненно. Но сатира, верно и точно раскрывающая неистребимую тягу больных и страдающих к шарлатанам. Ситуация, которая не изменилась ни на йоту и в наше время.
Из альтернативной медицины наиболее популярна была, все-таки, не травная магия (долго, дорого, без гарантий), а самая что ни на есть забубенная, трансференционная. Практикующий её просто как бы переносил хворь обратившегося к нему пациента на животное (тот самый "козел отпущения"), на растение, или просто закапывал хворь в землю. Помогало ли это? Во всяком случае, иногда служило поводом для судебного преследования "мага", причем из судебного дела Маттеуччи де Франческо в 1428 году понятно, что эта дама широко использовала в своей практике и какие-то настойки. Например, в придачу к переносу болезни ритуалом, она давала обращавшимся зелье, состоявшее из 30 ингредиентов! Только не подумайте, что пить. Это зелье болящий должен был, произнеся заклинание, полученное от колдуньи, выплеснуть на улицу, чтобы его болезнь перешла на кого-то другого. Вообще, эта Маттеуччи де Франческо была прелюбопытной особой. Помимо того, что она позиционировала себя как ведьму, она ещё и практиковала проституцию. И всё это, являясь... монахиней. Жадность дамочку сгубила, и через два года от начала её многогранной деятельности (помимо прочего, она делала и любовные привороты, и аборты), на Маттеуччи обратил свой строгий взор папский суд. А поскольку дело было в Италии, её без всяких церемоний сожгли на костре. По обвинению в колдовстве, но и за причинение конкретного вреда, и за беспутное поведение, никак не подобающее монахине. Поскольку в приговоре был оборот о непристойном поведении заодно "с другими женщинами", то дело было, похоже, в оргиях, которые устраивала эта монахиня-ведьма-коммерсантка.
А вот в районе Французских Альп была своего рода секта почитателей св. Гинфорта, который был... собакай. История известная: "Грейхаунд Гинфорт принадлежал одному рыцарю, жившему в своём замке в окрестностях Лиона возле монастырского поместья, которое называлось Новиль (Novile), на земле господина де Вилара (domini de Vilario). Однажды рыцарь отправился на охоту, оставив борзую Гинфорта охранять своего маленького сына. Когда рыцарь вернулся с охоты и вошёл в детскую комнату, то увидел, что в ней царит полный беспорядок — колыбель была перевернута, ребёнка нигде не было видно, а Гинфорт скалился на своего хозяина окровавленной пастью. Решив, что Гинфорт загрыз его сына, рыцарь в ярости убил собаку. И вдруг он услышал детский плач. Рыцарь перевернул колыбель и увидел своего сына, лежащего под ней, целого и невредимого, а рядом с ним — мёртвого «огромного змея» (по-видимому, гадюку). Оказалось, что Гинфорт убил змею, вползшую в детскую комнату, и спас ребёнка".
В общем, поскольку песик погиб безвинно, защищая ребенка, то его неофициально канонизировали как защитника детей, и доминиканец Этьен де Бурбон подробно описал ритуал трансференционной магии, по которому больного ребенка пропускали между двумя деревьями, перебрасывая из рук в руки девять раз, а потом оставляли лежать под стволом второго дерева на время, нужное для того, чтобы догорели свечи. Доминиканец утверждал, что одна прихожанка рассказала ему на исповеди, что некоторые дети и сгорали из-за упавшей свечи, а некоторых загрыз волк.
Известен также ритуал превентивной магии, которой пользовались в начале одиннадцатого века беременные жунщины, опасающиеся, что не смогут выносить здорового и хорошо сформировавшегося ребенка. Надо было просто придти на кладбище, и трижды перешагнуть через какую-нибудь могилу, приговаривая заклятие: "это будет лекарством для меня от опасности затяжных родов; это будет для меня лекарством от мертворождения; это будет лекарством для меня от родов преждевременных".
Подробнее магические ритуалы, предохраняющие от инвалидности, и чудесные исцеления, время от времени случающиеся, будут рассмотрены дальше.
Конечно, при условии, что врач был человеком и специалистом типа Майкла Скота (1175 – c. 1232), придворного лекаря и астролога императора Фридриха II Гогенштауфена, который писал буквально следующее: "там, где медицина не может помочь, врач должен советовать пациенту обратиться к волхву или ведунье, и, хотя он может показаться противным христианству, этот путь верен". Самого-то Скота считали магом и его современники, и через сотни лет после его смерти. Хотя, на самом деле, он был просто ученым широчайшего профиля (медицина, математика, астрология, философия, физика, лингвистика, физилнлмистика, оккультизм, теология), знания которого были настолько универсальны, что их количество невольно переходило в качество, чем бы он ни занимался. К тому же, этот любопытный человек, который мог занять любую высокую должность при каком угодно дворе, был примером истинного бродячего ученого, не слишком-то заинтересованного материальными благами. И повидал он столько, что не мог не знать: зачастую волхвы и ведуньи действительно умели если и не исцелять хронических больных, но хотя бы сильно уменьшать тот ущерб, который затяжная болезнь наносила организму. Тем не менее, подобное, все-таки, тянется к подобному, поэтому у мэтра в коллекции наверняка были те народные лекари, которые действительно лечить умели, а на шарлатанов он просто не обращал внимания, не считая их ни волхвами, ни ведуньями.
А уж что касается самих пациентов, то лучше всего их точка зрения изложена в знаменитой Piers Plowman ("Видение о Петре Пахаре"), поэме, полной социальной сатиры и теологических аллегорий. У одного из персонажей поэмы была лихорадка, которая, не смотря на все усилия дипломированных врачей, никак не исцелялась. "И тогда я стал презирать христианских врачей, и обратился к ведьмам. И я могу вам сказать, что ни один доктор и даже сам Христос не умеют исцелять людей так, как это делает дама Эмма из Шоридича, старая башмачница в Саутварке". Сатира? Несомненно. Но сатира, верно и точно раскрывающая неистребимую тягу больных и страдающих к шарлатанам. Ситуация, которая не изменилась ни на йоту и в наше время.
Из альтернативной медицины наиболее популярна была, все-таки, не травная магия (долго, дорого, без гарантий), а самая что ни на есть забубенная, трансференционная. Практикующий её просто как бы переносил хворь обратившегося к нему пациента на животное (тот самый "козел отпущения"), на растение, или просто закапывал хворь в землю. Помогало ли это? Во всяком случае, иногда служило поводом для судебного преследования "мага", причем из судебного дела Маттеуччи де Франческо в 1428 году понятно, что эта дама широко использовала в своей практике и какие-то настойки. Например, в придачу к переносу болезни ритуалом, она давала обращавшимся зелье, состоявшее из 30 ингредиентов! Только не подумайте, что пить. Это зелье болящий должен был, произнеся заклинание, полученное от колдуньи, выплеснуть на улицу, чтобы его болезнь перешла на кого-то другого. Вообще, эта Маттеуччи де Франческо была прелюбопытной особой. Помимо того, что она позиционировала себя как ведьму, она ещё и практиковала проституцию. И всё это, являясь... монахиней. Жадность дамочку сгубила, и через два года от начала её многогранной деятельности (помимо прочего, она делала и любовные привороты, и аборты), на Маттеуччи обратил свой строгий взор папский суд. А поскольку дело было в Италии, её без всяких церемоний сожгли на костре. По обвинению в колдовстве, но и за причинение конкретного вреда, и за беспутное поведение, никак не подобающее монахине. Поскольку в приговоре был оборот о непристойном поведении заодно "с другими женщинами", то дело было, похоже, в оргиях, которые устраивала эта монахиня-ведьма-коммерсантка.
А вот в районе Французских Альп была своего рода секта почитателей св. Гинфорта, который был... собакай. История известная: "Грейхаунд Гинфорт принадлежал одному рыцарю, жившему в своём замке в окрестностях Лиона возле монастырского поместья, которое называлось Новиль (Novile), на земле господина де Вилара (domini de Vilario). Однажды рыцарь отправился на охоту, оставив борзую Гинфорта охранять своего маленького сына. Когда рыцарь вернулся с охоты и вошёл в детскую комнату, то увидел, что в ней царит полный беспорядок — колыбель была перевернута, ребёнка нигде не было видно, а Гинфорт скалился на своего хозяина окровавленной пастью. Решив, что Гинфорт загрыз его сына, рыцарь в ярости убил собаку. И вдруг он услышал детский плач. Рыцарь перевернул колыбель и увидел своего сына, лежащего под ней, целого и невредимого, а рядом с ним — мёртвого «огромного змея» (по-видимому, гадюку). Оказалось, что Гинфорт убил змею, вползшую в детскую комнату, и спас ребёнка".
В общем, поскольку песик погиб безвинно, защищая ребенка, то его неофициально канонизировали как защитника детей, и доминиканец Этьен де Бурбон подробно описал ритуал трансференционной магии, по которому больного ребенка пропускали между двумя деревьями, перебрасывая из рук в руки девять раз, а потом оставляли лежать под стволом второго дерева на время, нужное для того, чтобы догорели свечи. Доминиканец утверждал, что одна прихожанка рассказала ему на исповеди, что некоторые дети и сгорали из-за упавшей свечи, а некоторых загрыз волк.
Известен также ритуал превентивной магии, которой пользовались в начале одиннадцатого века беременные жунщины, опасающиеся, что не смогут выносить здорового и хорошо сформировавшегося ребенка. Надо было просто придти на кладбище, и трижды перешагнуть через какую-нибудь могилу, приговаривая заклятие: "это будет лекарством для меня от опасности затяжных родов; это будет для меня лекарством от мертворождения; это будет лекарством для меня от родов преждевременных".
Подробнее магические ритуалы, предохраняющие от инвалидности, и чудесные исцеления, время от времени случающиеся, будут рассмотрены дальше.![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}