![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttuСесил. Его к истории со смертью Эми Робсар пристегивают два момента. Первый, считающийся документально подтвержденным – его разговор с испанским послом, в котором он утверждает, что Эми собираются убить, и что ее уже пытались убить. Второй – то, что в королевстве мало что происходило без ведома Сесила.
в 1560 Сесилу было 39 лет
Относительно разговора с испанским послом лично у меня имеются сильные сомнения, вызванные содержанием разговора – впоследствии г-н посол не раз и не два писал в рапортах своему королю то, что ему хотелось видеть, а не то, что происходило на самом деле. Плюс то, что у де Квадры была утомительная привычка не датировать свои рапорты, кроме как днем и месяцем. Это могло привести к путанице в архивах. Разговор имел бы больший смысл, если бы он имел место не в 1560, а в 1559 году, когда сплетни о болезни и о попытках отравления Эми Робсар действительно были обсуждаемой темой, а уровень напряжения на жениховском форуме - наивысшим.
Сесил оставил массу записей, в которых собраны слухи, сплетни, реальная информация, прикидки «за» и «против», и одной из этих записей было достаточно унизительное для Роберта Дадли сравнение его с австрийским эрцгерцогом. Сесил доказуемо пытался повернуть английскую политику в несколько иное русло чем то, по которому она пошла. Так же доказуемо он не считал единовластное правление королевы хорошим вариантом. Поскольку Дадли был второй силой у трона, в интересах Сесила было нейтрализовать если не влияние сэра Роберта, то хотя бы его возможности. Не стоит забывать, что именно в 1560 году Сесил был, собственно, в опале. Только что прошедшая шотландская компания, проталкиваемая Сесилом, оставила Елизавету недовольной ни тем, как она велась, ни результатами. Убрав Дадли подальше с глаз, Сесил мог надеяться, что королева, нуждающаяся в советниках, обратится к нему.
Каким он был человеком, этот дотошный и осторожный политик? В первую очередь, мастером выживания при любых обстоятельствах, наделенным неплохим нюхом на опасность. Начав карьеру при лорде-протекторе Сомерсете, он вовремя покинул своего покровителя, чтобы примкнуть к Джону Дадли, которого отверг ровно в тот момент, когда авантюра Нортумберленда стала выглядеть авантюрой, а не успешным государственным переворотом. При Мэри Сесил ходил к мессе и исповеди, всячески приуменьшал свое участие в истории с завещанием умирающего короля Эдварда, и подчеркивал свою непричастность к травле Мэри. Очень скоро, еще до 1558 года, Сесил переметнулся к новой восходящей звезде – Элизабет.
Второй яркой особенностью Сесила была забота о своем благосостоянии и некоторое тщеславие. Например, он вывел себе родословную с времен Харальда и Руфуса, хотя многие помнили, что его дедом был сделавший почтенную карьеру при короле Генри сержант Дэвид Сесил, ставший впоследствии шерифом Нортхемптоншира (1532) и мировым судьей в Рутленде, а отцом – Ричард Сесил, йомен и «хозяин лучшего трактира в Стамфорде». Впрочем, вполне возможно, что Сесилу просто пришлось придумать себе благородных предков, как он придумал их и Фрэнсису Уолсингему. Елизавета была довольно сильно зациклена на родословных, и было бы глупо терять шансы на возвышение из-за такой мелочи, как происхождение. Тем более, что Сесил увлекался геральдикой и генеалогией всерьез, и родословные делать умел грамотно, никого не задевая.
Деньги Сесил любил трепетно, почти так же трепетно, как сама королева. Забавно, что эта черта помешала им провести хоть какую-то значительную финансовую реформу в королевстве, но уж о том, чтобы монеты были полновесными, а недвижимость в цене, они заботились. Сесил умер, вообще не имея личных долгов – почти беспрецедентно в те времена. Елизавета полностью избавилась от долгов к 1574 году, чем страшно гордилась. Можно только представить, каким ударом для Сесила было то, что королева в 1560 году отказалась компенсировать ему расходы, которые он понес в делах подписания Эдинбургского договора! И деньги не вернула, да еще от двора отлучила – было от чего запаниковать.
Теперь о том, как, собственно, Сесил относился к Роберту Дадли. Говорят, он его не любил. Но дело в том, что Сесил вообще никого не любил. Как выразился кто-то из современников, "he had no close friends, no inward companion as great men commonly have... nor did any other know his secrets; some noting it for a fault, but most thinking it a praise and an instance of his wisdom. By trusting none with his secrets, none could reveal them." Сесил вполне откровенно признавал, что не любит и своего старшего сына, Томаса. Уж слишком тот был легковесным, по мнению отца. Во второго сына, Роберта, он многое вложил, но неизвестно, был ли он к нему привязан. Возможно, что нет, потому что через годы Роберт будет искать снова и снова подтверждения тому, что его сводный брат его любит. Тот и в самом деле любил, считая, что природа дала Роберту все, чем обошла его, Томаса, в плане интеллекта.
Томас
Роберт
Во всяком случае, Сесил отправился навестить сэра Роберта в момент, когда только ленивый не пытался пнуть лорда Дадли побольнее. И Дадли это оценил: «Сэр, я очень благодарен Вам за то, что Вы здесь были, и никогда не забуду того дружелюбия, которое вы мне выказали». Это письмо Дадли часто цитируют выборочно, особенно ту часть, где он пишет о том, что «я так далеко от места, где я должен быть». Часто эти слова рассматривают, как сожаление о том, что смерть жены при таких обстоятельствах лишила сэра Роберта возможности продолжать активно ухаживать за королевой. Но эта фраза имеет продолжение: «тем не менее, это долгое время бездействия не дает мне права не выполнять мой долг, который должен выполняться в другом месте.» Так или иначе, Сесил и Дадли работали бок о бок по вопросам безопасности государства и королевы, и если у них были принципиальные расхождения по поводу того, какого политического курса надо придерживаться, то решения принимала, в любом случае, Елизавета.
Итак: мог ли Сесил убрать Эми Робсар для того, чтобы нейтрализовать влияние Роберта Дадли на королеву? Теоретически – вполне. Возможно, и практически. С тем количеством шпионов и агентов, которое имел Сесил, найти подходящего исполнителя было бы легко. И то, что в истории не проглядывает вообще ничего, указывающее в эту сторону, ничего не значит. Сесил умел прятать концы в воду.
Совсем другое дело, что физическое устранение фигуры на шахматной доске было совсем не в стиле Сесила, который обоснованно утверждал, что терпением выиграл гораздо больше, чем силой. Вот то, что он поспешил к Дадли в критический момент – это Сесил как он есть. Знающий, что его поступок будет замечен и оценен и Дадли, и королевой. Как и получилось.
Как хотите, но лично я склонна оправдать Сесила от подозрения, хотя когда-то и мне показалось, что тот мог пожертвовать Эми, чтобы избавиться от Роберта. Но если от Роберта он и не стремился избавиться, то…
Есть, конечно, еще один возможный повод. Поскольку именно в тот момент Сесил был и в немилости, и отчаянно недоволен Елизаветой, он мог подумывать о том, что эту непредсказуемую женщину на троне Англии стоит заменить на мужчину. Это уже чистой воды спекуляция, но Сесил, по-моему, вполне мог пожертвовать королевой ради королевства, если считал это правильным.
в 1560 Сесилу было 39 летОтносительно разговора с испанским послом лично у меня имеются сильные сомнения, вызванные содержанием разговора – впоследствии г-н посол не раз и не два писал в рапортах своему королю то, что ему хотелось видеть, а не то, что происходило на самом деле. Плюс то, что у де Квадры была утомительная привычка не датировать свои рапорты, кроме как днем и месяцем. Это могло привести к путанице в архивах. Разговор имел бы больший смысл, если бы он имел место не в 1560, а в 1559 году, когда сплетни о болезни и о попытках отравления Эми Робсар действительно были обсуждаемой темой, а уровень напряжения на жениховском форуме - наивысшим.
Сесил оставил массу записей, в которых собраны слухи, сплетни, реальная информация, прикидки «за» и «против», и одной из этих записей было достаточно унизительное для Роберта Дадли сравнение его с австрийским эрцгерцогом. Сесил доказуемо пытался повернуть английскую политику в несколько иное русло чем то, по которому она пошла. Так же доказуемо он не считал единовластное правление королевы хорошим вариантом. Поскольку Дадли был второй силой у трона, в интересах Сесила было нейтрализовать если не влияние сэра Роберта, то хотя бы его возможности. Не стоит забывать, что именно в 1560 году Сесил был, собственно, в опале. Только что прошедшая шотландская компания, проталкиваемая Сесилом, оставила Елизавету недовольной ни тем, как она велась, ни результатами. Убрав Дадли подальше с глаз, Сесил мог надеяться, что королева, нуждающаяся в советниках, обратится к нему.
Каким он был человеком, этот дотошный и осторожный политик? В первую очередь, мастером выживания при любых обстоятельствах, наделенным неплохим нюхом на опасность. Начав карьеру при лорде-протекторе Сомерсете, он вовремя покинул своего покровителя, чтобы примкнуть к Джону Дадли, которого отверг ровно в тот момент, когда авантюра Нортумберленда стала выглядеть авантюрой, а не успешным государственным переворотом. При Мэри Сесил ходил к мессе и исповеди, всячески приуменьшал свое участие в истории с завещанием умирающего короля Эдварда, и подчеркивал свою непричастность к травле Мэри. Очень скоро, еще до 1558 года, Сесил переметнулся к новой восходящей звезде – Элизабет.
Второй яркой особенностью Сесила была забота о своем благосостоянии и некоторое тщеславие. Например, он вывел себе родословную с времен Харальда и Руфуса, хотя многие помнили, что его дедом был сделавший почтенную карьеру при короле Генри сержант Дэвид Сесил, ставший впоследствии шерифом Нортхемптоншира (1532) и мировым судьей в Рутленде, а отцом – Ричард Сесил, йомен и «хозяин лучшего трактира в Стамфорде». Впрочем, вполне возможно, что Сесилу просто пришлось придумать себе благородных предков, как он придумал их и Фрэнсису Уолсингему. Елизавета была довольно сильно зациклена на родословных, и было бы глупо терять шансы на возвышение из-за такой мелочи, как происхождение. Тем более, что Сесил увлекался геральдикой и генеалогией всерьез, и родословные делать умел грамотно, никого не задевая.
Деньги Сесил любил трепетно, почти так же трепетно, как сама королева. Забавно, что эта черта помешала им провести хоть какую-то значительную финансовую реформу в королевстве, но уж о том, чтобы монеты были полновесными, а недвижимость в цене, они заботились. Сесил умер, вообще не имея личных долгов – почти беспрецедентно в те времена. Елизавета полностью избавилась от долгов к 1574 году, чем страшно гордилась. Можно только представить, каким ударом для Сесила было то, что королева в 1560 году отказалась компенсировать ему расходы, которые он понес в делах подписания Эдинбургского договора! И деньги не вернула, да еще от двора отлучила – было от чего запаниковать.
Теперь о том, как, собственно, Сесил относился к Роберту Дадли. Говорят, он его не любил. Но дело в том, что Сесил вообще никого не любил. Как выразился кто-то из современников, "he had no close friends, no inward companion as great men commonly have... nor did any other know his secrets; some noting it for a fault, but most thinking it a praise and an instance of his wisdom. By trusting none with his secrets, none could reveal them." Сесил вполне откровенно признавал, что не любит и своего старшего сына, Томаса. Уж слишком тот был легковесным, по мнению отца. Во второго сына, Роберта, он многое вложил, но неизвестно, был ли он к нему привязан. Возможно, что нет, потому что через годы Роберт будет искать снова и снова подтверждения тому, что его сводный брат его любит. Тот и в самом деле любил, считая, что природа дала Роберту все, чем обошла его, Томаса, в плане интеллекта.
Томас РобертВо всяком случае, Сесил отправился навестить сэра Роберта в момент, когда только ленивый не пытался пнуть лорда Дадли побольнее. И Дадли это оценил: «Сэр, я очень благодарен Вам за то, что Вы здесь были, и никогда не забуду того дружелюбия, которое вы мне выказали». Это письмо Дадли часто цитируют выборочно, особенно ту часть, где он пишет о том, что «я так далеко от места, где я должен быть». Часто эти слова рассматривают, как сожаление о том, что смерть жены при таких обстоятельствах лишила сэра Роберта возможности продолжать активно ухаживать за королевой. Но эта фраза имеет продолжение: «тем не менее, это долгое время бездействия не дает мне права не выполнять мой долг, который должен выполняться в другом месте.» Так или иначе, Сесил и Дадли работали бок о бок по вопросам безопасности государства и королевы, и если у них были принципиальные расхождения по поводу того, какого политического курса надо придерживаться, то решения принимала, в любом случае, Елизавета.
Итак: мог ли Сесил убрать Эми Робсар для того, чтобы нейтрализовать влияние Роберта Дадли на королеву? Теоретически – вполне. Возможно, и практически. С тем количеством шпионов и агентов, которое имел Сесил, найти подходящего исполнителя было бы легко. И то, что в истории не проглядывает вообще ничего, указывающее в эту сторону, ничего не значит. Сесил умел прятать концы в воду.
Совсем другое дело, что физическое устранение фигуры на шахматной доске было совсем не в стиле Сесила, который обоснованно утверждал, что терпением выиграл гораздо больше, чем силой. Вот то, что он поспешил к Дадли в критический момент – это Сесил как он есть. Знающий, что его поступок будет замечен и оценен и Дадли, и королевой. Как и получилось.
Как хотите, но лично я склонна оправдать Сесила от подозрения, хотя когда-то и мне показалось, что тот мог пожертвовать Эми, чтобы избавиться от Роберта. Но если от Роберта он и не стремился избавиться, то…
Есть, конечно, еще один возможный повод. Поскольку именно в тот момент Сесил был и в немилости, и отчаянно недоволен Елизаветой, он мог подумывать о том, что эту непредсказуемую женщину на троне Англии стоит заменить на мужчину. Это уже чистой воды спекуляция, но Сесил, по-моему, вполне мог пожертвовать королевой ради королевства, если считал это правильным.
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}