Елизавета и Дадли - Роберт получает свое

[mirrinminttu]

В 1557 году мать Эми умерла, и наследство было получено, но проблемы остались. Наследство в земле – это не мельница, мелющая золото. Хозяйство надо вести. Да и Амбруаз не просто отдал брату Хелс Оуэн, вместе с поместьем перешли обязательства заплатить долги покойной герцогини, выплачивать деньги сестре Кэтрин, и много чего еще. И Амбруаз, пришедший брату на помощь в трудный час, должен был получить за свой жест 800 фунтов.



Не стоит недооценивать значимость жеста: пусть Роберт и остался после него даже беднее, чем был, он мог представляться при дворе, как Роберт Дадли, владелец того-то и того-то. Без этого карьера была бы невозможна, и не помогла бы даже блестящая турнирная репутация Роберта. Ведь он вращался среди испанцев, внимательных к статусу тех, с кем они имеют дело.

Хозяйство пришлось вести Эми. Очевидно, во время встреч с мужем они обговаривали общие направления, но в ее письме, написанном юристу и родственнику Фловердью, сквозит некоторое недовольство. Она пишет, что муж отбыл (осаждать Сент-Квентин), хотя она «не приняла эту новость молча», и просит продать овец, и расплатиться с работниками, потому что «лорд настаивал на этом так, словно его жизнь от этого зависит». Письмо написано в августе 1577 года, хотя некоторые историки, по словам Скидмора, пытаются датировать его годом 1560, и использовать это доказательством того, что Дадли красовался около королевы, забросив жену.

Скидмор прав, потому что именно в 1557 году Роберт и Эми стали владельцами земель в Норфолке, но положение осложнялось тем, что у них не было там дома. Вернее, у них вообще не было дома. Дом родителей Эми перешел к сыну ее матери от первого брака, потому что, в свое время, Джон Робсар предпочел поселиться в поместье жены (ее первого мужа, если точнее), а не восстанавливать руины, которые получил по наследству он.

Путаницы добавляет то, что письмо написано в «поместье Уильяма Хайда». Миссис Огделлс, придворная дама из штата Эми, была сестрой некоего Уильяма Хайда из Денчворта, расположенного недалеко от Камнора, в котором Эми погибла. Отсюда вывод о дате письма. На самом же деле, она жила в 1557 году в поместье Уильяма Хайда из Хертфордшира. Доказательства несомненны, начиная с того, что почтенный джентельмен назвал одну из своих дочек необычным именем Дадли, назначил Роберта Дадли своим душеприказчиком, и заканчивая дорожными записями аж от 1559 года, когда Роберт ездил к жене, и явно направлялся в Хердфоршир, останавливаясь по пути в городах, ведущих именно туда.

Сам Роберт жил в Лондоне в доме, принадлежащем жене брата Генри. Эми бывала в Лондоне (где она покупала наряды и драгоценности), Роберт – в Хердфоршире, где Роберт арендовал для Эми помещение у м-ра Хайда, и нет никаких доказательств того, что их семейная жизнь не была обычной жизнью людей их круга. Кроме того, что детей так и не было. Не было вообще ничего, даже неудачных беременностей.

При осаде Сент-Квентина Генри Дадли погиб, а Роберт с Амбруазом покрыли себя славой. Мэри, в знак сочувствия потере в семье, немедленно сняла запрет на наследование ими имущества их отца, и финансовый кошмар, в котором Роберт жил последние годы, закончился. Опять же, восстановление в правах наследства не означало, что перед Робертом распахнулась некая сокровищница, наполненная серебром и золотом. Это были, опять же, владения, которыми надо было управлять и которые надо было содержать. Но под них можно было занимать живые деньги, что Роберт и делал, расплачиваясь со старыми обязательствами.

В 1558 Роберт явно мечтает о доме, где будет все, чему полагается быть в родном гнезде – мебель, ткани, книги и картины, удобства, и вокруг лес и «вода», но в его письме тому же Джону Флавердью есть интересная фраза: «Если я собираюсь жить в этой стране...» Не подумывал ли Дадли отправиться в Испанию? Во всяком случае, с некоторыми испанскими придворными, входившими в свиту Филиппа, он был дружен вплоть до обмена портретами