mirrinminttu | Елизавета I - заговор Ридольфи (Reply)

Еще несколько лет назад, внимание Уолсингема привлек флорентийский банкир Роберто Ридольфи. Выходец из известного банкирского дома, он приехал в Англию в 1561 году. К 1566 году выяснилось, что, помимо легальных банковских операций, Ридольфи ввозит в страну деньги из папской кассы, собирая их на финансирование обширного заговора. В курсе этой деятельности были и французский, и испанский послы, а называлась операция ”The Enterprise of England”.

За Ридольфи стали наблюдать. А тот вербовал вовсю тех английских католиков, с которыми вел дела. Его отследили также, когда он тайно посещал посольства французов и испанцев, и резиденцию посла Марии Стюарт в Лондоне, епископа Росса. Бывал он и в лондонском доме Норфолка. Заметьте, еще до того, как подвижная шотландская королева перепорхнула через границу.

Граф Лейчестер извещает 7 октября 1568 года Сесила и Уолсингема, что мэр Лондона подписал приказ на арест Ридольфи, и что того доставят для допросов в дом Уолсингема. Вот где пригодился беглый итальянский язык сэра Фрэнсиса! Через несколько дней интенсивных допросов, Ринальди признался, что поставлял деньги из-за границы епископу Россу и герцогу Норфолку.

При дворе была еще одна особа, в совершенстве знавшая итальянский – сама Елизавета. Она прочла протоколы допроса, и некоторые ответы Ридольфи ее «озадачили». Проще говоря, они показались ей далекими от правды. Пока она изучала и анализировала бумаги (на что ушло 4 дня), Уолсингем провел обыск в доме, где жил Ридольфи, и доставил все находки Сесилу. И вдруг, 11 ноября, Сесил и Лейчестер приказали Уолсингему освободить банкира, и поместить его под домашний арест по месту проживания – по приказу королевы. И под залог в 1 000 фунтов. А к январю 1569 года Ридольфи был уже совершенно свободен. Что, собственно, произошло?

Скорее всего, Ридольфи стал двойным агентом. Причем, идея, судя по обстоятельствам его освобождения, принадлежала Елизавете. А уж обращение, несомненно, было заслугой сэра Фрэнсиса, про которого говорили, что «он умеет взять власть над умом человека, и знает, как заставить его действовать в свою пользу». Смысл этих передвижений тоже ясен: Елизавета, Сесил, Лейчестер и Уолсингем надеялись, что на золото Ридольфи клюнут все, кто хотел бы видеть в Англии другое правительство и другую королеву.

Что ж, когда в ноябре 1569 года Томас Перси, 7-й граф Нортумберленд, и Чарльз Невилл, 6-й граф Вестморленд, восстали, королевские войска были готовы. Мятежники направлялись в Стаффордшир, где в замке Татбери находилась Мария Стюарт. После разгрома, Нортумберденд бежал в Шотландию, а Вестморленд во Фландрию, но около 600 мятежников были казнены. Земли и имущество мятежных графов отошли, разумеется, короне.

А Норфолка в августе 1570 года из Тауэра выпустили, и поместили под домашний арест в его лондонской резиденции, под присмотром сэра Генри Невилла. В том же месяце сэра Фрэнсиса Уолсингема отправили с дипломатической миссией во Францию.

Буквально через несколько дней после освобождения герцога, к нему пожаловал Ридольфи. У Норфолка был после Тауэра период некоторого просветления, и он отправил пронырливого банкира, с его планами сбора денег на освобождение Марии Стюарт, подальше. Ридольфи подозрительно настаивал, что письмо герцогу Альбе должен был написать Норфолк. Не то, чтобы Норфолк что-то заподозрил, он просто инстиктивно почувствовал к Ридольфи неприязнь: «Этот человек перестал мне нравиться», как он сказал.

31 января 1571 года, герцог получил письмо от Марии, в котором та подзуживала его бежать из-под домашнего ареста: «как это сделала бы я, презирая любую опасность». Зачем бежать? Чтобы жениться на ней, разумеется. Из-под ареста герцог не бежал. Может быть, напрасно. Потому что над его бедной, затуманенной своим величием головой собирались тучи, о которых он и ведать не ведал.

В начале апреля 1571 года в Дувре был задержан молодой фламандец Чарльз Бейли, который поступил на службу к шотландской королеве еще в 1564 году. У него не оказалось действительного паспорта, зато нашлись письма и книги от английских католиков-эмигрантов. Два письма были от Ридольфи, находившегося в Брюсселе. Бейли разок растянули на дыбе (при Елизавете к заключенным начали применяться пытки, в необходимости которых ее убедил сэр Фрэнсис, ссылаясь на обстоятельства, сходные с приведшими к законам против террористов), пригрозили повторить процедуру – и он рассказал всё, что знал. А именно, что 25 марта Ридольфи покинул Англию с личным обращением Марии Стюарт к герцогу Альбе, Филиппу Испанскому, и к папе. Просила она немного, всего лишь организовать вторжение в Англию. Целью вторжения было бы свержение Елизаветы, восстановление в стране истинной веры, и, разумеется, коронация ее, Марии, королевой Англии и Шотландии.

Рассказал Бейли и о том, что в начале марта Ридольфи снова был у Норфолка, и оставил у него документ, содержащий наброски плана вторжения и около 40 имен людей, поддерживающих этот план, своего рода "пятой колонны". Зачем это сделал двойной агент Ридольфи – понятно. Ему было велено (Сесилем, скорее всего) скомпроментировать Норфолка настолько, чтобы подвести его под топор палача. Сесил был очень целеустремленным человеком, и в данном случае его целью было покончить с герцогом и герцогством, что ему и удалось. Понять Норфолка, принявшего в свой дом такой взрывоопасный документ от человека, которому не доверял, и в тот момент, когда сам находился под пристальным наблюдением – это уже сложнее.

Уолсингем, все еще находившийся в Париже, узнал, что у Ридольфи были денежные поручения к герцогу Альбе, выданные ему испанским послом в Лондоне. И что аналогичные поручения были отправленны в Испанию, Филиппу. Он также узнал, о чем именно шла речь во время встречи Альбы и Ридольфи, очевидно, от того же банкира, из первых рук. Ридольфи предложил, чтобы 6 000 аркебузеров с военным снаряжением, включающим 25 пушек, высадились бы в Англии, где они соединились бы с местной католической армией под командой Норфолка. А высадка должна была произойти в порту Харвич, который Ридольфи поместил в Норфолк, хотя этот порт находится в Эссексе.

Резолюция Альбы была изложена в его рапорте Филиппу, где он охарактеризовал Ридольфи так: «болтун, затвердивший урок на манер попугая». Герцог имел мнение, что испанцы могут высадиться в Англии только тогда, когда английские католики выступят, победят, а Елизавета будет мерва или арестована. «Мы должны сказать Норфолку, что если эти условия будут выполнены, он получит то, что хочет».

Ридолфи, ничего не знавший о решении Альбы, поспешил дальше, в Рим и Мадрид, но Филипп к тому времени уже знал и об аресте Бейли, и о суждении Альбы.

Бейли перевели в тюрьму Маршалси, где Сесил подсадил к нему своего шпиона, лингвиста Уильяма Херле, представившегося ирландским католическим священником. Скоро Сесил и Лейчестер знали все мельчайшие детали заговора. И 7 сентября 1571 года Норфолк снова оказался в Тауэре. Оттуда он писал Елизавете «с переполненным сердцем и влажными от слез щеками», что он никогда не хотел ничего, кроме спокойной жизни, и что он проклинает день и чес, когда увидел Марию Стюарт. Раскаяние не помогло, и 16 января 1572 года злополучный герцог был приговорен к смертной казни. Показательно, что на суде показания против него были зачитаны, но свидетели обвинения не присутствовали - программа защиты свидетелей в шестнадцатом веке, подумать только.

Норфолк не был предателем, он был тщеславным глупцом и мечтателем, скрывающим опасную информацию, льстя себе фантазиями на тему «а вдруг?».

А Ридольфи в то время был в Париже, в полной безопасности, и писал Марии Стюарт, что он удаляется от дел. Удалился он очень удачно. Папа сделал его сенатором, и Ридольфи прожил еще сорок благополучных и удачных для бизнеса лет. Умер он, как говорится, в своей постели 18 февраля 1612 года.