Елизавета I - все недовольны друг другом

[mirrinminttu]

Эдинбургский договор был подписан 6 июля, а уже 7 июля Сесил получил письмо от своей королевы. Вернее, два письма. В официальном она, скрепя сердце, пишет, что подписанный договор, разумеется, уже не изменишь, но выражает недовольство, что шотландцы получили так много, а она, которая заплатила за победу своими кровными, так мало. Сесил должен хотя бы выкрутить у французов эти пол-миллиона крон за Кале! Второе письмо было шифрованным, и оно не сохранилось. Сохранился ответ Сесила, достаточно интересный образец сплетения высокого стиля, бесстыдной лести и жесткой правды.

«Вид Вашего изящного письма, написанного Вашими благословенными руками, возвысил мой дух еще до того, как я приступил к его расшифровке. Тем более велик был мой комфорт, что я предчувствовал, что это письмо ввергнет меня в глубокие темницы печали.

Справившись с чувствами, я собрался с мыслями, и постарался быть достойным той доброты, которую Ваше Величество выказывает мне, той высоты духа и ясности мысли, которые я увидел в Вашем письме от 6 числа этого месяца.

Вы спрашиваете, как мы продвинулись в наших делах и напоминаете, как драгоценен и необходим мир для всех вовлеченных сторон, и спрашиваете, не может ли он быть заключен по-другому. Ваше Величество, я благодарен удаче, что это письмо не пришло до того, как мы пришли к заключению переговоров, ибо тогда никакого мира не было бы.

Если бы мы подняли вопрос о Кале, французские послы бы удалились, и милорд Норфолк прибыл бы. После чего в течение 10 дней случилось бы одно из трех событий: или город бы пал, что опозорило бы королевство, или мы выиграли бы битву, пролив реки христианской крови, или что-то среднее между упомянутым. В любом случае, война продолжилась бы. И как это помогло бы получить Кале, я не представляю.

Что касается послания, привезенного Тремейном, то Боже упаси Ваше Величество швырнуть свои деньги и силы в эту бездонную бочку в собственных владениях французского короля. Это было бы еще более беспокойно и опасно, чем связаться с французским королем здесь, в Шотландии. А ведь здесь он ничего не терял, благодаря условиям брачного договора с его супругой.

Разумеется, я всегда допускал, что Вы не сможете поладить на разумных условиях с Францией, но то, что Ваше Величество вмешается в это дело с Бретанью и Нормандией, оскорбит и обозлит французского короля. Нам нужен мир здесь, и нам нужно, чтобы он был сохранен – об этом говорят уроки Булони. Насколько мне известно, Портсмут не укреплен, и даже укрепление Бервика – самое необходимое из всех! - не завершено. Я считаю странным брать Брест или любой другой город в тех краях, что привело бы к возобновлению войны, которая сейчас закончена. Со всем уважением, но я рад, что письмо Вашего Величества не пришло раньше.

И с этим мнением я отдаю себя на милость Вашему Величеству и прошу простить меня»

Совершенно ясно, что королева продолжала теснейшие отношения с гугенотами Франции, и чуть было не ввязалась в какую-то авантюру на континенте. Но осторожный Сесил был прав: не для того Англия оторвалась через реформацию от папского престола, чтобы встревать в континентальные конфликты. Главная цель была уже достигнута: Англия доказала всем, что может справиться с Францией, Елизавета отстояла свою корону, а Филипп убедился, что не настолько уж он необходим Англии, чтобы диктовать королеве, как ей вести свои дела.

Пусть молодая королева не всегда выглядит в этой шотландской эпопее героически и благородно, она справилась с ситуацией достойно, умея вовремя наступить на собственные амбиции и обуздать собственные порывы. Сила короля – в умении прислушиваться к голосу рассудка, отличая его от голосов чрезмерной осторожности, политического интриганства и личных интересов говорящих. Елизавета слушать умела.

Любопытную роль в этой истории, которая была, собственно, историей борьбы за независимость Англии, сыграл Филипп.

Ему пришлось нелегко. Если бы он поддержал католичку Марию Стюарт, он поступил бы против интересов Испании, и нарушил бы наказ отца любой ценой поддерживать дружбу с Англией. Поддерживая протестантку (хотя бы формально) Елизавету, он нарушал другой завет императора: бороться с ересью. Пусть сама Елизавета, как и покойный император, не ставила религию над политикой, религия в те времена была политикой. Отстаивая свои границы, Англия помогла распространению Реформации в Шотландии, Франции и Нидерландах. Отстаивая интересы Англии перед Римом, Филипп помогал распространению Реформации в Европе.

Де Квадра 25 июля 1560 годе с горечью писал своему королю о триумфе Елизаветы, о ее отказе принять нунция, о том, что уже 10 000 подданных короля переехали жить в Англию, и о том, насколько оскорблены католики поведением Филиппа. «Что мне делать?», - спрашивает посол в полном отчаянии.