Елизавета I - никому не нужная принцесса
Mar. 22nd, 2011 11:09 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttuВ конце августа 1533 года в Гринвичском дворце шли горячечные приготовления: новая королева собиралась рожать, а до этого момента многое должно было быть сделано. Ее палаты должны были быть превращены в своего рода кукольный дом, стены которого будут украшены драгоценными гобеленами, полы застелены мягкими коврами, будет принесена или изготовлена кровать в тон гобеленам, и дневной диванчик, на котором, собственно, и будут проходить роды. На гобеленах не будет изображений людей или животных – только спокойные, повторяющиеся узоры. Будет закрыто гобеленом и окно, но так, чтобы его можно было откинуть, чтобы в покои попал свет и свежий воздух.
К 26 августа все было готово. Даже посуда, распятия и подсвечники были принесены из сокровищницы. Королева сначала отправилась в дворцовую часовню прослушать мессу, и потом, в сопровождении процессии, в свой коронный зал, где, стоя под балдахином, выпила немного вина с присутствующими, и выслушала положелание своего главного дворецкого, чтобы Бог дал ей добрый час. Что ж, в этом случае Бог действительно был милосерден к королеве: ребенок родился удивительно легко.
Но до родов еще было время, и плотники работали в Обсервант Фрайарс Чёрч (переводится как Церковь Благочестивых Фриаров, по-моему), где проходили королевские крестины. Строили восьмиугольный помост высотой в три ступени, специально укрепленный в центре так, чтобы мог выдержать вес огромной серебряной купели, которая привозилась для этих случаев из Кентербери (первым, кого в ней крестили, был Эдвард, несчастный сын несчастного короля Генриха VI). Плотники работали даже по воскресеньям – за двойную плату. Весь путь от дворца да восточной двери церкви был превращен в роскошный коридор, построенный весьма основательно: каркас был укреплен на вкопанных столбах и украшен дорогими тканями.
алтарная картина из Обсервант Фрайарс Чёрч
Элизабет родилась в 3 часа утра 7 сентября 1533 года, и получила все почести, положенные принцессе. Ее крестили 10 сентября, ранним утром. Гаральды трубили, факелы пылали, корону над головой новорожденной держали. В церковь она прибыла на руках герцогини, крестил ее епископ Лондона, а крестным отцом стал епископ Кентерберийский. Три раза ребенка окунули в купель, и в ее руку вложили восковую свечу. В этот момент все остальные факелы были погашены, и гарольды протрубили в честь Елизаветы, прицессы Англии и Франции.
Всё было великолепно, но... И это было большим «но»: рождению Элизабет никто не обрадовался. Ее мать была потрясена до глубины души тем, что у нее родилась дочь, а не предсказанный всеми астрологами сын. Среди священников, стоявших у ее купели, были те, кто на вопрос, была ли вода теплой или холодной, отвечали, что «недостаточно горячей». Отец был вынужден расстаться с мечтой о Генри или Эдварде. Более того, не иначе, как в те тяжелые дни он решил извлечь хоть какую-то пользу из великих хлопот и расходов, которых ему стоило появление на свет этого ребенка, который стал для него великим разочарованием тем, что не был сыном.
Генри, вопреки мерзкой репутации, не был плохим человеком. В конце концов, он просто хотел быть хорошим королем, счастливым отцом, и любимым мужем. Дело было, конечно, в его нетипичном для короля детстве. Обычно английских королей воспитывали жестко, так, что в душе их не оставалось места для романтических мечтаний. Но Генри не воспитывали королем. Плюхи достались Артуру, Генри получил все возможные для принца плюшки. И вдруг всё изменилось. Брат умер, мать умерла, и он оказался единственным, от кого зависело будущее всей династии.
Элизабет Йоркская
Перемены не прошли гладко. Пока была жива мать, Елизавета Йоркская, отец проявлял свои лучшие качества. Генрих VII и Елизавета были удивительной парой. Они еще принадлежали Средневековью: он – дерзкий и смелый завоеватель, она – нежная и преданная жена, своей внутренней чистотой и любовью смягчающая диковатый нрав супруга. Идеальная пара, словно со страниц рыцарского романа. Не стало Елизаветы – нарушилось равновесие. Оставшийся в живых принц, наследник, угодил в работу, столкнулся с массой требований и ограничений, к которым не был готов. Так в нем зародились упрямство и неприятие, желание оставить за собой последнее слово, желание решать всё по своему хотению. Он почти не скрывал радости, когда его отец умер, и он сам стал королем.
В сущности, Генри практически нашел то, что искал, в Катарине Арагонской. Она была кротка и нежна, но сильна характером, как его мать. Она принадлежала к старинному и могущественному королевскому роду, придавшему блеск сомнительной династии Тюдоров – как и Елизавета Йоркская. Она была по менталитету средневековой женщиной, красивой женщиной, и молодой король с радостью в нее влюбился. Ему нравилось быть женатым, у них была общая любовь к рыцарству, они с упоением играли в Средневековье. Но... В данном случае этим «но» тоже стало отсутствие сыновей. Но было и еще кое-что. Генри был моложе, у него был более открытый ум, он менялся вместе с меняющимся миром. Его жена оставалась в прошлом, в котором были ее корни. Не такой уж большой была их возрастная разница, но скоро их разделили не годы, а целая эпоха.
Немудрено, что выбор Генри пал на космополитку Анну Болейн, которая была всем тем, чем не была Катарина. Вместе с новой подругой, король повернул свою страну на совершенно новую дорогу, порвав с традициями и обретя полную независимость. Но наследника, которому он мог бы передать эту новую страну и новый мир, не появилось.
Уже в декабре трехмесячной девочке образовали собственный двор в Хатфилде, и после этого родители навещали дочь всего несколько раз: Анна весной 1534 года, и затем, вскоре, Анна и Генри. Следующий раз родители увидели дочь только в октябре 1535 года. Потом Элизабет увидела родителей весной 1536, и это был последний раз, когда она видела свою мать. Намного позже, королева Елизавета задумчиво скажет: «Мы привязаны к тем, кто нас вырастил, больше, чем к нашим родителям, которые только исполнили свой природный долг, приведя нас в этот мир. Те, кто нас воспитал, помогли нам выжить в этом мире».
К 26 августа все было готово. Даже посуда, распятия и подсвечники были принесены из сокровищницы. Королева сначала отправилась в дворцовую часовню прослушать мессу, и потом, в сопровождении процессии, в свой коронный зал, где, стоя под балдахином, выпила немного вина с присутствующими, и выслушала положелание своего главного дворецкого, чтобы Бог дал ей добрый час. Что ж, в этом случае Бог действительно был милосерден к королеве: ребенок родился удивительно легко.
Но до родов еще было время, и плотники работали в Обсервант Фрайарс Чёрч (переводится как Церковь Благочестивых Фриаров, по-моему), где проходили королевские крестины. Строили восьмиугольный помост высотой в три ступени, специально укрепленный в центре так, чтобы мог выдержать вес огромной серебряной купели, которая привозилась для этих случаев из Кентербери (первым, кого в ней крестили, был Эдвард, несчастный сын несчастного короля Генриха VI). Плотники работали даже по воскресеньям – за двойную плату. Весь путь от дворца да восточной двери церкви был превращен в роскошный коридор, построенный весьма основательно: каркас был укреплен на вкопанных столбах и украшен дорогими тканями.
алтарная картина из Обсервант Фрайарс ЧёрчЭлизабет родилась в 3 часа утра 7 сентября 1533 года, и получила все почести, положенные принцессе. Ее крестили 10 сентября, ранним утром. Гаральды трубили, факелы пылали, корону над головой новорожденной держали. В церковь она прибыла на руках герцогини, крестил ее епископ Лондона, а крестным отцом стал епископ Кентерберийский. Три раза ребенка окунули в купель, и в ее руку вложили восковую свечу. В этот момент все остальные факелы были погашены, и гарольды протрубили в честь Елизаветы, прицессы Англии и Франции.
Всё было великолепно, но... И это было большим «но»: рождению Элизабет никто не обрадовался. Ее мать была потрясена до глубины души тем, что у нее родилась дочь, а не предсказанный всеми астрологами сын. Среди священников, стоявших у ее купели, были те, кто на вопрос, была ли вода теплой или холодной, отвечали, что «недостаточно горячей». Отец был вынужден расстаться с мечтой о Генри или Эдварде. Более того, не иначе, как в те тяжелые дни он решил извлечь хоть какую-то пользу из великих хлопот и расходов, которых ему стоило появление на свет этого ребенка, который стал для него великим разочарованием тем, что не был сыном.
Генри, вопреки мерзкой репутации, не был плохим человеком. В конце концов, он просто хотел быть хорошим королем, счастливым отцом, и любимым мужем. Дело было, конечно, в его нетипичном для короля детстве. Обычно английских королей воспитывали жестко, так, что в душе их не оставалось места для романтических мечтаний. Но Генри не воспитывали королем. Плюхи достались Артуру, Генри получил все возможные для принца плюшки. И вдруг всё изменилось. Брат умер, мать умерла, и он оказался единственным, от кого зависело будущее всей династии.
Элизабет ЙоркскаяПеремены не прошли гладко. Пока была жива мать, Елизавета Йоркская, отец проявлял свои лучшие качества. Генрих VII и Елизавета были удивительной парой. Они еще принадлежали Средневековью: он – дерзкий и смелый завоеватель, она – нежная и преданная жена, своей внутренней чистотой и любовью смягчающая диковатый нрав супруга. Идеальная пара, словно со страниц рыцарского романа. Не стало Елизаветы – нарушилось равновесие. Оставшийся в живых принц, наследник, угодил в работу, столкнулся с массой требований и ограничений, к которым не был готов. Так в нем зародились упрямство и неприятие, желание оставить за собой последнее слово, желание решать всё по своему хотению. Он почти не скрывал радости, когда его отец умер, и он сам стал королем.
В сущности, Генри практически нашел то, что искал, в Катарине Арагонской. Она была кротка и нежна, но сильна характером, как его мать. Она принадлежала к старинному и могущественному королевскому роду, придавшему блеск сомнительной династии Тюдоров – как и Елизавета Йоркская. Она была по менталитету средневековой женщиной, красивой женщиной, и молодой король с радостью в нее влюбился. Ему нравилось быть женатым, у них была общая любовь к рыцарству, они с упоением играли в Средневековье. Но... В данном случае этим «но» тоже стало отсутствие сыновей. Но было и еще кое-что. Генри был моложе, у него был более открытый ум, он менялся вместе с меняющимся миром. Его жена оставалась в прошлом, в котором были ее корни. Не такой уж большой была их возрастная разница, но скоро их разделили не годы, а целая эпоха.
Немудрено, что выбор Генри пал на космополитку Анну Болейн, которая была всем тем, чем не была Катарина. Вместе с новой подругой, король повернул свою страну на совершенно новую дорогу, порвав с традициями и обретя полную независимость. Но наследника, которому он мог бы передать эту новую страну и новый мир, не появилось.
Уже в декабре трехмесячной девочке образовали собственный двор в Хатфилде, и после этого родители навещали дочь всего несколько раз: Анна весной 1534 года, и затем, вскоре, Анна и Генри. Следующий раз родители увидели дочь только в октябре 1535 года. Потом Элизабет увидела родителей весной 1536, и это был последний раз, когда она видела свою мать. Намного позже, королева Елизавета задумчиво скажет: «Мы привязаны к тем, кто нас вырастил, больше, чем к нашим родителям, которые только исполнили свой природный долг, приведя нас в этот мир. Те, кто нас воспитал, помогли нам выжить в этом мире».
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}