mirrinminttu | Анна Болейн - начало конца (Reply)

Генри часто упрекают в том, что он не одел траур по Катарине, и не посетил похороны. Другие пишут, что это была Анна, кто разукрасил себя по поводу смерти соперницы, а Генри удалился к себе рыдать над последним письмом Катарины. Ни одни, ни другие не правы.

Начнем с похорон: во времена Тюдоров королям запрещалось «видеть смерть». Даже на похороны принца Артура никто из членов королевской семье не поехал, а ведь это было для них настоящим, неподдельным горем. Отец, Генрих VII, получив известие, мог только рыдать. Елизавета утешала его, успокоила, и удалилась в свои покои, где свалилась сама в полуобморочном состоянии. Теперь уже Генрих поспешил утешать жену. Но в похоронной церемонии они не участвовали.

Далее, надо помнить, что Катарина умерла в разгар новогодних фестивалей.

И Генри, и Анна действительно были одеты в парадные одеяния на всех праздничных церемониях, которые, конечно, не остановились из-за смерти Катарины. Имперский посол это осудил, разумеется, но понять-то короля было можно. Англия находилась в сложнейшем положении. В Риме сидел новый папа, Павел III, Алессандро Фарнезе.

Он был куда как более зубастым и деятельным прелатом, чем покойный Клемент, и вовсе не собирался делать вид, что казнь в Англии кардинала и епископа, Фишера, его не касается. Павел немедленно выпустил Акт, по которому он лишал Генри королевства и королевского достоинства, и потребовал от «христианнейшего короля» Франциска этот акт подписать. Франциск попытался своего друга Генри Актом пошантажировать: ты помогаешь мне завоевывать Италию, а я не подписываю Акт. Генри послал Франциска лесом.

В этой ситуации подчеркнуто спокойный и рутинный распорядок жизни королевского двора был просто необходим! Слишком далеко зашла Англия по дороге перемен. Именно поэтому и сам Генри, и Анна, и даже их малолетняя дочь при каждом удобном случае показывались народу в самом радужном настроении.

Более того, как справедливо пишет посол, Генри после смерти Катарины чувствовал не мстительную радость, он пребывал в состоянии эйфории человека, с плеч которого сняли тяжелейшую ношу. Почему он бы рыдал над письмом человека, которого он даже не видел-то лет пять? Катарина-человек давно превратилась для него в постоянно действующую Проблему. Хотя он никогда ее не ненавидел. Никогда не простил ей противостояния ее воли своей воле, но ненависти там не было.

После вывода, к которому он пришел в минуту отчаяния, что Бог наказывает его отсутствием детей из-за того, что он женат на вдове брата, прошло много времени. Годы работы над текстами законов, годы размышлений над факторами, превращающими саму процедуру развода в тончайшую многоходовую игру, заставили бы задуматься и менее умного человека, чем этот король: а был ли грех?

Страсть к Анне утихла, он увидел ее не притягательной женщиной, не звездой, манящей к другой, счастливой жизни, а довольно жесткой, жадной, и склочной женщиной. К тому же, он уже получил доказательство правоты посла, который говорил ему, что новая жена – это еще не гарантия того, что дети будут. В 1534 году и у Анны случился выкидыш.

Наконец, похоже, что сам-то Генри ни на минуту не сомневался в том, что брак у них с Катариной был, конечно, самый настоящий, и что королевой она была, как бы ни выкручивали слова юристы, и его развод имеет сомнительную легальность. Он-то точно знал, что в Англии две королевы, и многим непонятно, которая из них настоящая. Поэтому он в буквальном смысле слова прыгал в танцах и развлечениях, всех любил, всех награждал и целовал. Это не было танцем на могиле врага. Это было танцем узника совести, получившего освобождение.

Вот Анна была счастлива вполне искренне. Она всегда боялась Катарины, и теперь у нее осталась только Мэри, с которой она надеялась справиться несомненным козырем: она объявила, что она снова беременна. Этим известием она и начала прессовать ненавистную принцессу. Леди Шелтон было велено напоминать Мэри, что рождение сына у Анны приведет Мэри на плаху, потому что именно этого подарка потребует у короля Анна, родив ему наследника. Отец и брат Болейны были солидарны с Анной. Их комментарием по поводу смерти Катарины было «жаль, что за ней не последовала и эта».

Мэри

Но судьба решила по-другому. Ребенок не родился, у Анны снова случился выкидыш, и, самое неприятное, мужского пола. Генри только рукой махнул: «Бог не хочет, чтобы у меня был сын». И, несомненно, хорошо и долго думал, почему и за что. Происшедшее меняло статус Анны Болейн самым драматическим образом. Из символа надежды она превратилась в живое напоминание о годах унижения – именно так Генри чувствовал все повороты Великого Дела с массой щелчков и от собственных пэров и от международных авторитетов.

И что он получил взамен? Решительно ничего. Да, клан Болейнов со своими приспешниками уже сделал самую грязную работу, связанную с роспуском монастырей, автономностью Англии от Папского Престола, уничтожением лидеров несогласных, лоббированием абсолютной власти короля. Теперь у Генри были те епископы, которые подчинялись только ему, акты парламента, утвердившие супремационное право, всеанглийская присяга на верность королю, и запрет обращения к иностранным институтам власти.

Но отличительной чертой короля Генриха VIII было полное отсутствие способности чувствовать благодарность. То, что другие делали для него и за него, он воспринимал нормой. Тем более, что с Болейнами он зашел ровно туда, куда готов был зайти – и не дальше. Протестантскую реформу у себя в королевстве он проводить не собирался.

Поэтому тот злополучный день, когда у Анны Болейн случился выкидыш ребенка мужского рода, стал, собственно, концом их с Генри истории. В тот самый день он весьма демонстративно начал оказывать знаки внимания «одной из дам по имени Сеймур», как записал посол Чарльза. Анна быстро принарядила Елизавету, взяла ее на руки, и подошла к королю. Они отошли к окну, так что посол не слышал, о чем они говорили, но утверждает, что по королю было видно, что он очень зол, хотя и держит себя в руках.

По совпадению, это был день похорон Екатерины Арагонской, что дало историкам повод иронизировать, что Катарина взяла реванш с того света. Лично я уверена, что Королева никогда бы не захотела реванша такой ценой. К детям она всегда относилась очень трепетно