![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttuВ июне 1532 года лондонцы мрачно судачили о том, для чего перестраивается Тауэр. Думали, что король собирается заключить туда свою жену. Дипломаты, оценив расходы, поняли ситуацию более правильно: Тауэр перестраивался для Анны Болейн. Дело в том, что The Royal Book, буквы которой Тюдоры придерживались фанатично, вещала однозначно, что новая королева должна перед своей коронацией провести два дня и одну ночь в Тауэре. Первый день был посвящен отдыху после дороги, а на следующий день оттуда должна была начаться ее процессия. Анна проштудировала The Royal Book хорошо.
Например, The Royal Book считала само собой разумеющимся фактом, что будущая королева будет иностранной принцессой: «... когда королева прибудет из чужой страны, король должен отправить несколько лордов и леди с именем встретить ее на берегу, и проводить до дворца, где король будет ждать ее для церемонии... Это должно быть сделано вне зависимости от того, женится ли король публично или приватно... И когда это будет сделано, она должна быть сопровождена для своей коронации в Лондон»
Анна не была иностранкой, и не была принцессой, что бы там ни говорили самозванные гербы на ее щите. Щекотливый момент был обойден, в ее понимании, поездкой в Кале, где она танцевала с королем Франции, говорила с ним, приняла его дорогой подарок. С некоторой натяжкой можно было убедить себя, что король Франции обошелся с ней, как с родной дочерью, тем более, что она всегда считала себя более француженкой, чем англичанкой, и что она прибыла в королевство морем – отсюда и тайное бракосочетание в Дувре.
Смешно? Но в 1533 году Анне было не до смеха: она была беременна, она дала понять о своем состоянии и придворным, и дипломатам, и ей надо было стать коронованной королевой до конца лета! Это означало, что надо перевернуть небо и землю: развести, наконец, официально Генри с Катариной, официально с ним обвенчаться, и короноваться.
Потому что развод тянулся уже шесть лет, и тайное бракосочетание сделало короля Англии просто двоеженцем, а Анна ему так и оставалась официально никем. Понятно, что ситуация должна быть разрулена решительно и быстро. Благо, теперь у Анны были Кромвель и Кранмер. И архиепископ Кентерберийский, который категорически возражал даже рассматривать вопрос о разводе Генри и Катарины, умер от старости.
Анне было совершенно ясно, как действовать, Генри ее в этих действиях поддерживал и деньгами, и властью, но... Вся эта история с драмой Развода, Великого Дела Короля Генри, к концу приобрела оттенок такого фарса, что тут бы Анне и призадуматься о некоторых особенностях характера своего то ли мужа, то ли любовника. Но ей, наверное, было думать и анализировать на том этапе просто некогда. А жаль, потому что последствия этого фарса оказались в недалеком будущем для всех участников совсем не смешными.
Поскольку после смерти архиепископа место было свободно, новым архиепископом Кентерберийским, то есть наместником св. Петра в Англии, можно сказать, национальным папой, решено было сделать Кранмера. Кранмер с самого начала 1532 года сидел послом при императоре Чарльзе. Вернее, даже не сидел, а двигался с его двором. Казалось бы, Чарльз должен был почтенного доктора просто ненавидеть, ведь с его подачи была найдена новая линия дела о Разводе. Но Кранмер был человеком основательным, умным, и достаточно человечным, чтобы они с Чарльзом нашли общий язык. Как Чарльз проглотил факт, что Кранмер ухитрился даже жениться на племяннице жены одного из лидеров германской Реформации, непонятно. Может, и не знал, а может, понял по-человечески, что и у клириков есть чувства.
О том, что внезапный вызов Кранмера в Англию с целью сделать его архиепископом счастливым Кранмера не сделал, понятно из того, что дорога из Италии в Англию заняла у него почти два месяца. К тому же, по дороге он просто пропал с горизонта. Генри отозвал его 21 ноября 1532 года, от двора императора он отбыл, но никто не знал, ни куда он поехал, ни когда прибудет. Только 9 декабря человек Кромвеля, Воган, разыскал почти беглого кандидата в архиепископы в Лионе. Но даже под конвоем тот прибыл в Англию аж через месяц.
Будучи человеком женатым и протестантом, как он мог принести клятву Римскому Папе? Как выяснилось мог. Король предложил, чтобы Кранмер написал опротестование по двум пунктам: он не признает власть папы в вопросах, где мнение папы расходится с мнением Бога, и он может возражать папе в случаях, которые его к этому вынудят. Если Кранмер, принося церемониальные слова присяги, будет держать в руках свой лист протеста, то его клятвы папскому престолу останутся проформой.
В Рим был послан представитель, который должен был принести клятву папе вместо Кранмера, и Кранмер записал, что считает эту клятву «вопросом совести того, кто ее принес» - не своей. Как было сказано Кранмеру намного позже, когда ему пришлось перед судом отвечать за свои действия: «Обычно предатели нарушают принесенную клятву. Ты нарушил свои до того, как их принес».
Надо сказать, что и Рим в данном вопросе особенно не копался. Кнут в виде лишения Престола доходов от назначений епископов в Англии действительно сделал Курию сговорчивее. Практически исключено, что Рим был в полном неведении относительно взглядов и поступков того, кто назначался верховным прелатом Англии. Но Рим только поторговался о цене. Назначение Кранмера обошлось королевской казне почти в 3000 фунтов, но Генри готов был платить за результат. Благодаря Кранмеру, он получил все, что только мог на тот момент желать: послушного верховного прелата королевства, полную поддержку Франции и явное улучшение отношений с императором Чарльзом и Римом. Причем, с французами дружили отдельно, а с Чарльзом отдельно.
Генри, считая, что развод у него в кармане, снова женился на Анне Болейн, и снова тайно. Церемония прошла ранним утром, чуть ли не 4-5 часов утра. Почти наверняка ее совершил Роуленд Ли, который вскоре стал епископом Ковентри и Личфилда. Местом действия была бывшая резеденция Волси, Йорк Плейс, свидетелями со стороны короля Генри Норрис и Томас Хенеадж (его личные служащие), а со стороны Анны – Анна Саваж, дочь ворчестерского шерифа и будущая леди Беркли. Эти детали известны из рапорта Николаса Харпсфилда, который в будущем, когда дочь Катарины стала, все-таки, королевой, будет расследовать детали того, как развели мать королевы.
Учитывая, что Харпсфилд был настроен к действующим лицам враждебно, его свидетельствам в их пользу верить можно. В частности, Ли накануне церемонии спросил у короля, имеет ли тот «лицензию папы на то, чтобы взять себе вторую жену». Король убедил его, что лицензия есть, но это – большой секрет, и поэтому бракосочетание должно быть проведено тайно. Но Ли еще раз, уже полностью одетый на следующее утро для церемонии, спросил: «Сэр, я полагаю, что вы имеете лицензию от папы?». «И???», - небрежно спросил король. Ли сказал, что хочет ее видеть, но король ответил, что она находится в тайном, надежном месте, доступном только ему одному. И повысил голос: «Да начинай уже, во имя Бога, и делай то, для чего тебя позвали. Ответственность я беру на себя!» Их обвенчали.
Поскольку процедура этого «тайного» бракосочетания изначально была затеяна для того, чтобы организовать утечку сведений, они и утекли, причем практически мгновенно. И повсюду заговорили, что папа дал на брак добро, так что развод Генри и Катарины уже решен. А папа оказался перед фактом, что английский король женился, и все верят в то, что папа его с предыдущей женой уже развел.
Анне и Генри оставалось только действительно развести короля с его женой, потому что никакой папской лицензии на брак с Анной Болейн у Генри 25.01.1533 года не было
Например, The Royal Book считала само собой разумеющимся фактом, что будущая королева будет иностранной принцессой: «... когда королева прибудет из чужой страны, король должен отправить несколько лордов и леди с именем встретить ее на берегу, и проводить до дворца, где король будет ждать ее для церемонии... Это должно быть сделано вне зависимости от того, женится ли король публично или приватно... И когда это будет сделано, она должна быть сопровождена для своей коронации в Лондон»
Анна не была иностранкой, и не была принцессой, что бы там ни говорили самозванные гербы на ее щите. Щекотливый момент был обойден, в ее понимании, поездкой в Кале, где она танцевала с королем Франции, говорила с ним, приняла его дорогой подарок. С некоторой натяжкой можно было убедить себя, что король Франции обошелся с ней, как с родной дочерью, тем более, что она всегда считала себя более француженкой, чем англичанкой, и что она прибыла в королевство морем – отсюда и тайное бракосочетание в Дувре.
Смешно? Но в 1533 году Анне было не до смеха: она была беременна, она дала понять о своем состоянии и придворным, и дипломатам, и ей надо было стать коронованной королевой до конца лета! Это означало, что надо перевернуть небо и землю: развести, наконец, официально Генри с Катариной, официально с ним обвенчаться, и короноваться.
Потому что развод тянулся уже шесть лет, и тайное бракосочетание сделало короля Англии просто двоеженцем, а Анна ему так и оставалась официально никем. Понятно, что ситуация должна быть разрулена решительно и быстро. Благо, теперь у Анны были Кромвель и Кранмер. И архиепископ Кентерберийский, который категорически возражал даже рассматривать вопрос о разводе Генри и Катарины, умер от старости.
Анне было совершенно ясно, как действовать, Генри ее в этих действиях поддерживал и деньгами, и властью, но... Вся эта история с драмой Развода, Великого Дела Короля Генри, к концу приобрела оттенок такого фарса, что тут бы Анне и призадуматься о некоторых особенностях характера своего то ли мужа, то ли любовника. Но ей, наверное, было думать и анализировать на том этапе просто некогда. А жаль, потому что последствия этого фарса оказались в недалеком будущем для всех участников совсем не смешными.
Поскольку после смерти архиепископа место было свободно, новым архиепископом Кентерберийским, то есть наместником св. Петра в Англии, можно сказать, национальным папой, решено было сделать Кранмера. Кранмер с самого начала 1532 года сидел послом при императоре Чарльзе. Вернее, даже не сидел, а двигался с его двором. Казалось бы, Чарльз должен был почтенного доктора просто ненавидеть, ведь с его подачи была найдена новая линия дела о Разводе. Но Кранмер был человеком основательным, умным, и достаточно человечным, чтобы они с Чарльзом нашли общий язык. Как Чарльз проглотил факт, что Кранмер ухитрился даже жениться на племяннице жены одного из лидеров германской Реформации, непонятно. Может, и не знал, а может, понял по-человечески, что и у клириков есть чувства.
О том, что внезапный вызов Кранмера в Англию с целью сделать его архиепископом счастливым Кранмера не сделал, понятно из того, что дорога из Италии в Англию заняла у него почти два месяца. К тому же, по дороге он просто пропал с горизонта. Генри отозвал его 21 ноября 1532 года, от двора императора он отбыл, но никто не знал, ни куда он поехал, ни когда прибудет. Только 9 декабря человек Кромвеля, Воган, разыскал почти беглого кандидата в архиепископы в Лионе. Но даже под конвоем тот прибыл в Англию аж через месяц.
Будучи человеком женатым и протестантом, как он мог принести клятву Римскому Папе? Как выяснилось мог. Король предложил, чтобы Кранмер написал опротестование по двум пунктам: он не признает власть папы в вопросах, где мнение папы расходится с мнением Бога, и он может возражать папе в случаях, которые его к этому вынудят. Если Кранмер, принося церемониальные слова присяги, будет держать в руках свой лист протеста, то его клятвы папскому престолу останутся проформой.
В Рим был послан представитель, который должен был принести клятву папе вместо Кранмера, и Кранмер записал, что считает эту клятву «вопросом совести того, кто ее принес» - не своей. Как было сказано Кранмеру намного позже, когда ему пришлось перед судом отвечать за свои действия: «Обычно предатели нарушают принесенную клятву. Ты нарушил свои до того, как их принес».
Надо сказать, что и Рим в данном вопросе особенно не копался. Кнут в виде лишения Престола доходов от назначений епископов в Англии действительно сделал Курию сговорчивее. Практически исключено, что Рим был в полном неведении относительно взглядов и поступков того, кто назначался верховным прелатом Англии. Но Рим только поторговался о цене. Назначение Кранмера обошлось королевской казне почти в 3000 фунтов, но Генри готов был платить за результат. Благодаря Кранмеру, он получил все, что только мог на тот момент желать: послушного верховного прелата королевства, полную поддержку Франции и явное улучшение отношений с императором Чарльзом и Римом. Причем, с французами дружили отдельно, а с Чарльзом отдельно.
Генри, считая, что развод у него в кармане, снова женился на Анне Болейн, и снова тайно. Церемония прошла ранним утром, чуть ли не 4-5 часов утра. Почти наверняка ее совершил Роуленд Ли, который вскоре стал епископом Ковентри и Личфилда. Местом действия была бывшая резеденция Волси, Йорк Плейс, свидетелями со стороны короля Генри Норрис и Томас Хенеадж (его личные служащие), а со стороны Анны – Анна Саваж, дочь ворчестерского шерифа и будущая леди Беркли. Эти детали известны из рапорта Николаса Харпсфилда, который в будущем, когда дочь Катарины стала, все-таки, королевой, будет расследовать детали того, как развели мать королевы.
Учитывая, что Харпсфилд был настроен к действующим лицам враждебно, его свидетельствам в их пользу верить можно. В частности, Ли накануне церемонии спросил у короля, имеет ли тот «лицензию папы на то, чтобы взять себе вторую жену». Король убедил его, что лицензия есть, но это – большой секрет, и поэтому бракосочетание должно быть проведено тайно. Но Ли еще раз, уже полностью одетый на следующее утро для церемонии, спросил: «Сэр, я полагаю, что вы имеете лицензию от папы?». «И???», - небрежно спросил король. Ли сказал, что хочет ее видеть, но король ответил, что она находится в тайном, надежном месте, доступном только ему одному. И повысил голос: «Да начинай уже, во имя Бога, и делай то, для чего тебя позвали. Ответственность я беру на себя!» Их обвенчали.
Поскольку процедура этого «тайного» бракосочетания изначально была затеяна для того, чтобы организовать утечку сведений, они и утекли, причем практически мгновенно. И повсюду заговорили, что папа дал на брак добро, так что развод Генри и Катарины уже решен. А папа оказался перед фактом, что английский король женился, и все верят в то, что папа его с предыдущей женой уже развел.
Анне и Генри оставалось только действительно развести короля с его женой, потому что никакой папской лицензии на брак с Анной Болейн у Генри 25.01.1533 года не было
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}