![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttuВторая свадьба 11 июня 1509 года Екатерины Арагонской была гораздо скромнее первой. Отчасти потому, что именно на 24 июня 1509 года Генрих VIII назначил свою коронацию, которая была и ее коронацией. За день до свадьбы Катарина снова прошла через Сити в процессии. На этот раз она уже не бунтовала: она стала старше, мудрее, она уже исполняла должность испанского посла при английском дворе, и постигла тайны тончайшего воздействия на умы и настроения людей. В процессии ее несли в паланкине.
Всё в процессии Катарины было белым: ее одежда, убранство лошадей, сам паланкин. Волосы у нее были распущены и украшены драгоценной диадемой. Дело в том, что у зрителей должна была запечатлеться в глазах именно картина этой девичьей, невинной белоснежности. Уже тогда она полностью сознавала то, как это важно – то ли интуитивно, то ли потому, что далеко не все при дворе были убеждены в том, что этот брак стопроцентно легален, то ли потому, что она сама в этом сомневалась.
Когда процессия достигла Корнхилла, неожиданно начался дождь, короткий, но обильный. Процессия укрылась под навесом для зрителей, и Томас Мор развлек публику стихами, сочиненными им для короля, разряжая таким образом атмосферу. Потому что многие увидели в этом неожиданном дожде плохую примету. Наверное, и Катарина тоже. Эти дни, близкие к празднованию летнего противостояния, были для нее проклятием много лет. Именно в эти дни она тщетно ждала обещанной отцом выплаты второй части ее приданного, униженная, никому не нужная - годами. Уже после того, как она отвоевала свое место при дворе в качестве посла, она всегда страдала от депрессий в середине июня. И теперь ей хотелось, чтобы этот фестивальный праздник стал бы праздником и для нее.
Большинство придворных Екатерины Арагонской были уже англичанами. Во главе процессии были леди Элизабет Стаффорд, жена герцога Бэкингема, и сам герцог, и Маргарет Плантагенет, и леди Элизабет Болейн, сестра графа Сюррея.
И вот, 24 июня ее короновали королевой Англии, сразу вслед за мужем. На четвертый палец ее правой руки было одето коронационное кольцо, на голову - корона. Началась новая страница в ее жизни, и она надеялась, что эта новая страница будет полна счастьем, работой на пользу мужу и королевству, и множеством детей. Так она писала в своих молитвах.
27 июня Генри писал Маргарете Фландрской, почему он женился на Катарине. По его словам, выполняя последнюю волю отца: «он, на смертном одре, повелел нам жениться на леди Катарине, и мы никогда не обошли бы вниманием его волю, ни за что на свете». Отцу Катарины, Фердинанду, он давал несколько другую версию: «даже если бы мы не были еще женаты, это она, которую мы выбрали бы себе в жены в любом случае».
Катарина писала отцу в 1509 году: «во мне нет ничего ценного, кроме того, что я – ваша дочь». Что это, скромность, выражение любви, или константация факта? Если последнее, то это явно результат мрачных лет при дворе Генриха VII, где с ней обращались в сответствии с тем, через какую фазу политики проходил ее отец. Когда у того были сложности с властью после смерти Изабеллы, Катарину игнорировали. Когда у Фердинанда были затруднения с деньгами, Катарину третировали открытым презрением. Но стоила ее отцу твердо выправить положение и вернуть себе подобающий блеск, как Катарина немедленно стала желанной невесткой для хитрейшего Генри-Лиса.
Наверное, она научилась со временем доверять своему мужу, потому что он верно поддерживал ее и в горе, и в радости, и в дни, когда она была красива, и тогда, когда красота ее ушла. А потом, в далеком 1527 году он одной фразой перечеркнул и ее жизнь, и усилия двадцати шести лет ее жизни: «вы мне не жена, мадам, и никогда ею не были»
Всё в процессии Катарины было белым: ее одежда, убранство лошадей, сам паланкин. Волосы у нее были распущены и украшены драгоценной диадемой. Дело в том, что у зрителей должна была запечатлеться в глазах именно картина этой девичьей, невинной белоснежности. Уже тогда она полностью сознавала то, как это важно – то ли интуитивно, то ли потому, что далеко не все при дворе были убеждены в том, что этот брак стопроцентно легален, то ли потому, что она сама в этом сомневалась.
Когда процессия достигла Корнхилла, неожиданно начался дождь, короткий, но обильный. Процессия укрылась под навесом для зрителей, и Томас Мор развлек публику стихами, сочиненными им для короля, разряжая таким образом атмосферу. Потому что многие увидели в этом неожиданном дожде плохую примету. Наверное, и Катарина тоже. Эти дни, близкие к празднованию летнего противостояния, были для нее проклятием много лет. Именно в эти дни она тщетно ждала обещанной отцом выплаты второй части ее приданного, униженная, никому не нужная - годами. Уже после того, как она отвоевала свое место при дворе в качестве посла, она всегда страдала от депрессий в середине июня. И теперь ей хотелось, чтобы этот фестивальный праздник стал бы праздником и для нее.
Большинство придворных Екатерины Арагонской были уже англичанами. Во главе процессии были леди Элизабет Стаффорд, жена герцога Бэкингема, и сам герцог, и Маргарет Плантагенет, и леди Элизабет Болейн, сестра графа Сюррея.
И вот, 24 июня ее короновали королевой Англии, сразу вслед за мужем. На четвертый палец ее правой руки было одето коронационное кольцо, на голову - корона. Началась новая страница в ее жизни, и она надеялась, что эта новая страница будет полна счастьем, работой на пользу мужу и королевству, и множеством детей. Так она писала в своих молитвах.
27 июня Генри писал Маргарете Фландрской, почему он женился на Катарине. По его словам, выполняя последнюю волю отца: «он, на смертном одре, повелел нам жениться на леди Катарине, и мы никогда не обошли бы вниманием его волю, ни за что на свете». Отцу Катарины, Фердинанду, он давал несколько другую версию: «даже если бы мы не были еще женаты, это она, которую мы выбрали бы себе в жены в любом случае».
Катарина писала отцу в 1509 году: «во мне нет ничего ценного, кроме того, что я – ваша дочь». Что это, скромность, выражение любви, или константация факта? Если последнее, то это явно результат мрачных лет при дворе Генриха VII, где с ней обращались в сответствии с тем, через какую фазу политики проходил ее отец. Когда у того были сложности с властью после смерти Изабеллы, Катарину игнорировали. Когда у Фердинанда были затруднения с деньгами, Катарину третировали открытым презрением. Но стоила ее отцу твердо выправить положение и вернуть себе подобающий блеск, как Катарина немедленно стала желанной невесткой для хитрейшего Генри-Лиса.
Наверное, она научилась со временем доверять своему мужу, потому что он верно поддерживал ее и в горе, и в радости, и в дни, когда она была красива, и тогда, когда красота ее ушла. А потом, в далеком 1527 году он одной фразой перечеркнул и ее жизнь, и усилия двадцати шести лет ее жизни: «вы мне не жена, мадам, и никогда ею не были»
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}