![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttuИспания 1500-х годов с трудом ассоциируется с алхимией (уж скорее с инквизицией), но тем не менее именно при испанском дворе нашел себе при Филиппе II место лучший в Европе центр алхимических исследований. Причем не один, а целых три (в Аранхуэсе, Мадриде и Эскориале), и король сам был частым гостем в лабораториях при Эскориале, огромном комплексе, совмещавшим церковь, монастырь и дворец. Именно в Эскориал был нанят Ричард Станихерст (1547–1618) для проведения экспериментов с дистилляцией и поисков укрепляющих микстур вообще и для прихварывающего монарха в частности. Не могу не заметить, что данный монарх чувствовал бы себя намного лучше, если бы не тащил на себе такое количество работы, что толком спать ему было некогда, но перфекционист есть перфекционист. Опять же Филипп был практически в равной степени увлечен управлением, религией, искусством и наукой, и времени у него вечно было в обрез, а урезать он позволял себе лишь личные нужды.
К Англии Филипп имеет большее отношение, чем может показаться. Как муж королевы Мэри Тюдор он был королем Англии jure uxoris, но никогда не был коронованным соправителем, это было отдельно оговорено в брачном соглашении. Но после смерти жены, когда корону и балансирующую на гране краха страну унаследовала ее сестра Элизабет, именно Филипп пресек попытки объявления крестового похода против принявшей протестантство государственной религией Англии. Он даже предложил Элизабет стать его супругой, хотя никогда ей не доверял и даже недолюбливал из-за ее выходок во времена царствования Мэри. Англию он тоже не сказать чтобы любил, но считал себя за нее в ответственности, и даже смерть жены отнюдь эту ответственность не сняла, по его мнению.
Ричард Станихерст, "ирландский англичанин", для алхимических исследований тоже был фигурой неочевидной - он был писателем и законником, причем писателем, выбесившим однажды ирландских католиков своей "History of Ireland during the reign of Henry VIII". Алхимией Станихерст увлекся только в Льеже, познакомившись с принцем Эрнстом Баварским, собравшим вокруг себя местных парацельсианцев. Эрнст был ещё одной неочевидной фигурой для увлечения алхимией - он по семейному решению был направлен по духовной стезе, стал и епископом, и архиепископом, но человеком он был при этом не особо интересующимся церковными догмами и даже имевшим репутацию лентяя и распутника.
Репутация, как обычно, была несправедливой, потому как трудились над ней протестанты, которым Эрнст Баварский был как чирь на неудобном месте - архиепископ Льежский был стопроцентным католиком, собрал вокруг себя иезуитов, и был посему для них прихвостнем дьявольских сил. Увлечение алхимией это мнение только подкрепило. На деле же Эрнст Баварский был человеком, который отдал свой дворец в Льеже под муниципальную больницу (которая функционировала там аж до 1987 года!) и волевым решением организовал всех жителей Льежа в 32 профессиональные гильдии, чтобы впрячь их таким образом в административное управление княжеством, то есть организовал, по сути, демократическое правление в "дремучем" 1602 году. К тому же он очень вложился в местную металлургию. Полагаю, что покровительство Эрнста Баварского алхимии как раз и относилось именно к деятельности госпиталя и к развитию металлургии.
В любом случае, то ли через Эрнста Баварского, то ли через иезуитов (оба сына Станихерста стали иезуитами), англичанин стал работать на испанского короля. Золота король не искал - Филипп был до мозга костей реалистом, хотя и допускал, что за гранью человеческих знаний его времени имеется немало чудес. Он собрал под свое крыло лучших гербалистов, врачей, астрологов, алхимиков, натурфилософов и космографов. Да что там, не было ни одной области естествознания, которая бы его не интересовала. В 1593 году, когда Станихерст написал кому-то письмо (одно из двух, сохранившихся в архивах Вальядолида), речь идет уже о монархе с серьезными проблемами со здоровьем: "Touching myne own affayres, I have not dealt as yet with his Majestie, nor with any of his officers, and doe purpose too use silence, until such tyme as I have accomplished such matters as are expected of me heere. A xv days his Majestie dyd apoynt too visit my wurches, but the physicians proceeding in theyr woonted malice, dyd diswayde his Majestie, saying the walk was too long from his chamber to the wurchhouse, and in the canicular days yt might be dangerous for hym to enter into those heates of the fyres and too smell too those strong waters, with sundry such bible babbles: too tedious too be written". Раздражение англичанина на докторов, не позволивших королю посетить лабораторию, полную жара и резких запахов, понятно, но вот я нашла только эту часть письма, в которой отсутствует то, что было перед ней, то есть описание Станихерстом его дел, по поводу которых он и хотел обратиться к Филиппу, когда сможет продемонстрировать результаты, которых от него ожидали.
Чем именно занимался Станихерст, я не знаю. Филипп II был по натуре именно собирателем всего самого интересного и передового, что могли предложить наука и искусство его времени. В частности при его дворце работали ученые-гербалисты, экспериментирующие с растениями, например. Он не жалел денег, снаряжая дальние экспедиции за редкостями. Так что исследования Станихерста могли и не иметь какой-то критической важности.
Как же могло случиться, что наука Испании того периода осталась полностью за пределами научных работ историков вплоть до недавнего времени? И ведь не сказать, что никто о них не писал - писали, но на эти работы в научных кругах отвечали полным молчанием, не упоминая о них даже критически. Возможно, само упоминание алхимии в одном ряду с прочими науками было полным табу, нарушение которого могло стоить репутации. Да и сам Филипп II, король, который привел Испанию к пику могущества и расцвету, почему-то был сделан одной из "черных легенд" истории, о нем в принципе нельзя было писать ничего хорошего. К счастью, жесткие запреты прошлого в наше время больше не имеют силы, и появилась возможность найти сведения об отношениях Филиппа II с алхимией. Мар Рей Буэно написал по этому поводу в Журнале Медицинской Истории интереснейшую статью.
Филипп II, ставший коронованным королем Испании, одновременно стал королем самой большой империи своего времени. В сферу его ответственности входили Испания, Англия, Нидерланды и половина Италии, огромные территории в Новом свете и Филиппины. К счастью, он не оказался к такой ответственности неподготовленным, он трудился 13 лет, чтобы занять престол компетентным королем, и был самым путешествующим королем своего времени, знавшим страны, короны которых ему достались, изнутри и лично, и имел в них массу друзей и знакомых. И своих недругов он тоже знал лично.
Оставив супругу в Лондоне, Филипп отправился воевать с Францией во Фландрию, и всё ещё был там, когда ему было надо отправляться к умирающему отцу. Случилось так, что Франция, с которой Испания находилась на тот момент во враждебных отношениях, напала в 1557 году на пограничные районы Нидерландов именно в тот момент. Битва состоялась 10 августа, во время фестиваля св. Лаврентия, и была выиграна испанцами быстро и решительно. Да, у Филиппа не было ни опыта, ни тренированного войска, ни денег, но врасплох его французам застать не удалось.
На этом, собственно, всё хорошее для Филиппа и закончилось: выяснилось, что вести войну во Фландрии и в Италии было не на что. Вообще. Судя по письмам Филиппа герцогу Савойскому и сестре Хуане, исполняющей работу регента в Испании, ситуация стала для него абсолютным сюрпризом. Его отец, император Карл, черпал свое золото из кладовых ростовщиков Фуггеров, да и не один он - у Фуггеров паслись все Габсбурги и Папа Римский в придачу. Испанские рыцарские ордены Фуггеры тоже стригли. Не за дворянский титул старались, разумеется, хотя и титул был кстати - потомки суконщика роднились в будущем с князьями и графами. Финансируя сильнейших мира сего, Фуггеры прибрали к рукам всю добычу серебра и меди в Тироле и Венгрии, да и испанцы платили им откупы с добычи киновари и ртути в Альмадене, а рыцари - с того, чем разживались в Новом Свете.
Филипп, собственно, остолбенел от того, что благодаря императору Карлу Фуггеры наложили лапу на четверть всего выращиваемого в Испании зерна, что дало им возможность предельно поднять на него цены и вызвать подорожание хлеба, что конкретно сказалось на жизни беднейшей части населения в частности, и на уровень цен в целом. Естественно, Филипп из такого источника черпать не очень-то хотел, и в будущем жестко закончил золотые деньки Фуггеров, проведя несколько дефолтов, стоивших им в целом 8 миллионов гульденов.
Но это будет уже потом, а пока услужливые венецианцы, унюхав в воздухе возможность, представили Филиппу сведения, что в Мехелене их знакомый, итальянский алхимик Тиберио делла Росеа (или Рокка, как его англичане называли?), успешно экспериментирует с трансмутацией золота. Филипп заинтересовался (по словам тех же венецианцев), опыты начали проводиться, но вся история закончилась ничем из-за исповедника Филиппа, падре Бернардо де Фресенды, который с итальянцем решительно не поладил.
Опыты с драгметаллами продолжили, тем не менее, и при помощи какого-то немца-алхимика получили-таки металл, который по всем параметрам напоминал серебро. Металл выдерживал удар молота и его можно было плавить. Получили его из ртути, смешав шесть унций с унцией какого-то собственного порошка алхимика. По словам венецианцев, рассматривалась возможность заплатить этим металлом наемникам, но в результате решили не рисковать. Венецианцы, тем не менее, видели возможность, что поскольку и король, и его ближайший друг и советник Руй Гомес де Сильва, были более чем впечатлены, в будущем этот металл будет использоваться. С венецианцами, правда, та проблема, что в своих отчетах они никогда не отделяли фактов от слухов и писали всё подряд.
Над трансмутацией золота работал для Филиппа и немец Петер Станберг, о чем пишет опять же венецианский посол Маркантонио да Мула, который ухитрился взять у алхимика интервью, хотя работы его как бы являлись секретными. Секрет или нет, но факт работы Станберга на короля Испании подтверждается двумя письмами от 1560 года, написанные секретарем Франциско Кальдероном, который за этими работами наблюдал. В первом они описывает процесс, во втором сообщает, что работа завершена. Чем дело закончилось - неизвестно, но описание процесса в переложении секретаря звучит интригующе: "Вся субстанция почернела; через пятнадцать дней, говорит учитель, она станет ещё чернее, и гниение золота завершится (как говорят алхимики), так что можно будет начать рождение. Наконец, после того как субстанция станет очень чёрной, она потемнеет, а затем постепенно станет белой, как снег, а потом красной, и работа будет завершена. Дай Бог, так и будет; философ убедительно подтверждает это примерами и доводами, которые он сам написал".
Вообще-то к тому моменту Филипп с денежными проблемами разобрался, проведя ещё в 1557 году первый из своих дефолтов, так что скорее всего в этих экспериментах его больше манила возможность, нежели необходимость результата. И на этих экспериментах его интерес к получению драгоценных металлов алхимическими методами закончился.
К Англии Филипп имеет большее отношение, чем может показаться. Как муж королевы Мэри Тюдор он был королем Англии jure uxoris, но никогда не был коронованным соправителем, это было отдельно оговорено в брачном соглашении. Но после смерти жены, когда корону и балансирующую на гране краха страну унаследовала ее сестра Элизабет, именно Филипп пресек попытки объявления крестового похода против принявшей протестантство государственной религией Англии. Он даже предложил Элизабет стать его супругой, хотя никогда ей не доверял и даже недолюбливал из-за ее выходок во времена царствования Мэри. Англию он тоже не сказать чтобы любил, но считал себя за нее в ответственности, и даже смерть жены отнюдь эту ответственность не сняла, по его мнению.
Ричард Станихерст, "ирландский англичанин", для алхимических исследований тоже был фигурой неочевидной - он был писателем и законником, причем писателем, выбесившим однажды ирландских католиков своей "History of Ireland during the reign of Henry VIII". Алхимией Станихерст увлекся только в Льеже, познакомившись с принцем Эрнстом Баварским, собравшим вокруг себя местных парацельсианцев. Эрнст был ещё одной неочевидной фигурой для увлечения алхимией - он по семейному решению был направлен по духовной стезе, стал и епископом, и архиепископом, но человеком он был при этом не особо интересующимся церковными догмами и даже имевшим репутацию лентяя и распутника.
Репутация, как обычно, была несправедливой, потому как трудились над ней протестанты, которым Эрнст Баварский был как чирь на неудобном месте - архиепископ Льежский был стопроцентным католиком, собрал вокруг себя иезуитов, и был посему для них прихвостнем дьявольских сил. Увлечение алхимией это мнение только подкрепило. На деле же Эрнст Баварский был человеком, который отдал свой дворец в Льеже под муниципальную больницу (которая функционировала там аж до 1987 года!) и волевым решением организовал всех жителей Льежа в 32 профессиональные гильдии, чтобы впрячь их таким образом в административное управление княжеством, то есть организовал, по сути, демократическое правление в "дремучем" 1602 году. К тому же он очень вложился в местную металлургию. Полагаю, что покровительство Эрнста Баварского алхимии как раз и относилось именно к деятельности госпиталя и к развитию металлургии.
В любом случае, то ли через Эрнста Баварского, то ли через иезуитов (оба сына Станихерста стали иезуитами), англичанин стал работать на испанского короля. Золота король не искал - Филипп был до мозга костей реалистом, хотя и допускал, что за гранью человеческих знаний его времени имеется немало чудес. Он собрал под свое крыло лучших гербалистов, врачей, астрологов, алхимиков, натурфилософов и космографов. Да что там, не было ни одной области естествознания, которая бы его не интересовала. В 1593 году, когда Станихерст написал кому-то письмо (одно из двух, сохранившихся в архивах Вальядолида), речь идет уже о монархе с серьезными проблемами со здоровьем: "Touching myne own affayres, I have not dealt as yet with his Majestie, nor with any of his officers, and doe purpose too use silence, until such tyme as I have accomplished such matters as are expected of me heere. A xv days his Majestie dyd apoynt too visit my wurches, but the physicians proceeding in theyr woonted malice, dyd diswayde his Majestie, saying the walk was too long from his chamber to the wurchhouse, and in the canicular days yt might be dangerous for hym to enter into those heates of the fyres and too smell too those strong waters, with sundry such bible babbles: too tedious too be written". Раздражение англичанина на докторов, не позволивших королю посетить лабораторию, полную жара и резких запахов, понятно, но вот я нашла только эту часть письма, в которой отсутствует то, что было перед ней, то есть описание Станихерстом его дел, по поводу которых он и хотел обратиться к Филиппу, когда сможет продемонстрировать результаты, которых от него ожидали.
Чем именно занимался Станихерст, я не знаю. Филипп II был по натуре именно собирателем всего самого интересного и передового, что могли предложить наука и искусство его времени. В частности при его дворце работали ученые-гербалисты, экспериментирующие с растениями, например. Он не жалел денег, снаряжая дальние экспедиции за редкостями. Так что исследования Станихерста могли и не иметь какой-то критической важности.
Как же могло случиться, что наука Испании того периода осталась полностью за пределами научных работ историков вплоть до недавнего времени? И ведь не сказать, что никто о них не писал - писали, но на эти работы в научных кругах отвечали полным молчанием, не упоминая о них даже критически. Возможно, само упоминание алхимии в одном ряду с прочими науками было полным табу, нарушение которого могло стоить репутации. Да и сам Филипп II, король, который привел Испанию к пику могущества и расцвету, почему-то был сделан одной из "черных легенд" истории, о нем в принципе нельзя было писать ничего хорошего. К счастью, жесткие запреты прошлого в наше время больше не имеют силы, и появилась возможность найти сведения об отношениях Филиппа II с алхимией. Мар Рей Буэно написал по этому поводу в Журнале Медицинской Истории интереснейшую статью.
Филипп II, ставший коронованным королем Испании, одновременно стал королем самой большой империи своего времени. В сферу его ответственности входили Испания, Англия, Нидерланды и половина Италии, огромные территории в Новом свете и Филиппины. К счастью, он не оказался к такой ответственности неподготовленным, он трудился 13 лет, чтобы занять престол компетентным королем, и был самым путешествующим королем своего времени, знавшим страны, короны которых ему достались, изнутри и лично, и имел в них массу друзей и знакомых. И своих недругов он тоже знал лично.
Оставив супругу в Лондоне, Филипп отправился воевать с Францией во Фландрию, и всё ещё был там, когда ему было надо отправляться к умирающему отцу. Случилось так, что Франция, с которой Испания находилась на тот момент во враждебных отношениях, напала в 1557 году на пограничные районы Нидерландов именно в тот момент. Битва состоялась 10 августа, во время фестиваля св. Лаврентия, и была выиграна испанцами быстро и решительно. Да, у Филиппа не было ни опыта, ни тренированного войска, ни денег, но врасплох его французам застать не удалось.
На этом, собственно, всё хорошее для Филиппа и закончилось: выяснилось, что вести войну во Фландрии и в Италии было не на что. Вообще. Судя по письмам Филиппа герцогу Савойскому и сестре Хуане, исполняющей работу регента в Испании, ситуация стала для него абсолютным сюрпризом. Его отец, император Карл, черпал свое золото из кладовых ростовщиков Фуггеров, да и не один он - у Фуггеров паслись все Габсбурги и Папа Римский в придачу. Испанские рыцарские ордены Фуггеры тоже стригли. Не за дворянский титул старались, разумеется, хотя и титул был кстати - потомки суконщика роднились в будущем с князьями и графами. Финансируя сильнейших мира сего, Фуггеры прибрали к рукам всю добычу серебра и меди в Тироле и Венгрии, да и испанцы платили им откупы с добычи киновари и ртути в Альмадене, а рыцари - с того, чем разживались в Новом Свете.
Филипп, собственно, остолбенел от того, что благодаря императору Карлу Фуггеры наложили лапу на четверть всего выращиваемого в Испании зерна, что дало им возможность предельно поднять на него цены и вызвать подорожание хлеба, что конкретно сказалось на жизни беднейшей части населения в частности, и на уровень цен в целом. Естественно, Филипп из такого источника черпать не очень-то хотел, и в будущем жестко закончил золотые деньки Фуггеров, проведя несколько дефолтов, стоивших им в целом 8 миллионов гульденов.
Но это будет уже потом, а пока услужливые венецианцы, унюхав в воздухе возможность, представили Филиппу сведения, что в Мехелене их знакомый, итальянский алхимик Тиберио делла Росеа (или Рокка, как его англичане называли?), успешно экспериментирует с трансмутацией золота. Филипп заинтересовался (по словам тех же венецианцев), опыты начали проводиться, но вся история закончилась ничем из-за исповедника Филиппа, падре Бернардо де Фресенды, который с итальянцем решительно не поладил.
Опыты с драгметаллами продолжили, тем не менее, и при помощи какого-то немца-алхимика получили-таки металл, который по всем параметрам напоминал серебро. Металл выдерживал удар молота и его можно было плавить. Получили его из ртути, смешав шесть унций с унцией какого-то собственного порошка алхимика. По словам венецианцев, рассматривалась возможность заплатить этим металлом наемникам, но в результате решили не рисковать. Венецианцы, тем не менее, видели возможность, что поскольку и король, и его ближайший друг и советник Руй Гомес де Сильва, были более чем впечатлены, в будущем этот металл будет использоваться. С венецианцами, правда, та проблема, что в своих отчетах они никогда не отделяли фактов от слухов и писали всё подряд.
Над трансмутацией золота работал для Филиппа и немец Петер Станберг, о чем пишет опять же венецианский посол Маркантонио да Мула, который ухитрился взять у алхимика интервью, хотя работы его как бы являлись секретными. Секрет или нет, но факт работы Станберга на короля Испании подтверждается двумя письмами от 1560 года, написанные секретарем Франциско Кальдероном, который за этими работами наблюдал. В первом они описывает процесс, во втором сообщает, что работа завершена. Чем дело закончилось - неизвестно, но описание процесса в переложении секретаря звучит интригующе: "Вся субстанция почернела; через пятнадцать дней, говорит учитель, она станет ещё чернее, и гниение золота завершится (как говорят алхимики), так что можно будет начать рождение. Наконец, после того как субстанция станет очень чёрной, она потемнеет, а затем постепенно станет белой, как снег, а потом красной, и работа будет завершена. Дай Бог, так и будет; философ убедительно подтверждает это примерами и доводами, которые он сам написал".
Вообще-то к тому моменту Филипп с денежными проблемами разобрался, проведя ещё в 1557 году первый из своих дефолтов, так что скорее всего в этих экспериментах его больше манила возможность, нежели необходимость результата. И на этих экспериментах его интерес к получению драгоценных металлов алхимическими методами закончился.
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}