![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttuСо времен Ренессанса и до наших дней британцы рассматривали себя как людей приземленных, прагматичных и довольно невосприимчивых к материям мистическим. Даже английский протестантизм имеет в своем чистом виде отчетливый привкус кальвинизма. Божественное проявление со своими чудесными вмешательствами в повседневные человеческие дела отодвинулось куда-то за горизонты восприятия. Если в середине XVI века Генри VIII пришлось специальным указом запрещать кружки изучения Библии, где не слишком-то обремененные интеллектом и знанием люди, получившие, наконец, Большую Книгу на родном языке, узнали в массе, что же там было написано, начали обсуждать, что же написанное значило, и что же свидетели чудес и пророчеств пытались донести до добрых христиан, то после победы пуритан и последующей гражданской войны, охватившей все три королевства, желание умствовать было однозначно отбито указами и предписаниями, нарушение которых безжалостно каралось.
Размышления о том, как устроен этот мир и как человек может повлиять на ход событий, были заменены на соблюдение правил, услышанных в церкви во время обязательной воскресной проповеди. На первый план вышло представление о "протестантской морали": усердии, дисциплине, и умеренности. Где-то далеко был Создатель, который велел своим творениям жить в простоте и не думать о странном, а усердно работать, потому как только через работу человек мог манифестировать то, в чем был смысл его существования, для чего он был Создателем призван.
Разумеется, ничего плохого в трудолюбии, дисциплине и умеренности нет. Проблема в том, что для человека разумного этого совершенно недостаточно. Сами же деятели религии, науки, политики и искусства не смогли отказаться от попыток не просто существовать в системе определенных правил, а пытаться понять огромный мир вокруг них. И, разумеется, понять его принципы воздействия на нас, и наши возможности в воздействии на него. Естественно, алхимия тут и вышла на первый план, потому что могла, предположительно, помочь разложить окружающее на элементы, из которых оно состоит. Более того, хотя так называемые 39 статей англиканского вероисповедания, сформулированные ещё архиепископом Томасом Кранмером, отрицают претворение/«пресуществление» хлеба и вина в истинное Тело и Кровь Иисуса Христа, то есть превращения во время Евхаристической молитвы сущности (субстанции) хлеба и вина в сущность Тела и Крови Христовых, в то время как доступные для органов чувств человека свойства хлеба и вина (акциденции) остаются неизменными, смысл действий священников не изменился. Таким образом, сам священник выступает в процессе евхаристической молитвы в роли алхимика, произносящего слова ритуала, и вызывая присутствие Христа в облатках и вине.
Материалист и философ Фрэнсис Бэкон (1561-1626) принимал алхимию достаточно всерьез, чтобы собирать алхимические манускрипты, особенно живо интересуясь работами Джорджа Рипли (1415–1490), причем не столько ради расширения кругозора, и без того имеющего невероятные размеры (он и Лордом Канцлером служил при Джеймсе I), сколько прицельно интересуясь зарождением россыпей камней, поскольку казне вечно не хватало денег. Надо сказать, что работы Рипли хоть и были (и остаются) доступны для чтения, прочесть и понять их человек, не имеющий знаний в алхимии, просто не мог - он ничего бы в них не понял. Удивительная судьба, и не сказать чтобы легкая. Его, аргументировавшего за то, что Бог не запрещал человеку познавать природу и ее законы, условно считали человеком опасным, потому как его высказывания ("Знание - сила" - это его) легко провоцировали людей на бурное проявление чувств, причем оратором Бэкон был отменным. Не могу попутно не снять шляпу перед Элизабет I - не давая вольнодумцу ни фавора, ни должности, она, сама живо интересовавшаяся наукой, с удовольствием с ним общалась и дискутировала.
Ну а что касается самого Рипли, то это личность чрезвычайно загадочная. Он был канонником Бринглингтонского приората, но получил в 1458 году разрешение от самого Пия II выехать за границу на семь лет для прохождения курса наук в заграничных университетах. Насколько известно, он побывал в университетах Рима и Лёвена (Бургундия), а потом ещё и на Родос завернул, где братья-иоанниты занимались исследованием возможности получения золота искусственным путем. Собственно, это именно о Рипле позднее говорили, что он снабдил рыцарей Мальты и Родоса сотней тысяч золотых, то есть ходили слухи, что ему удалось довести до конца то, что называлось получением "философского камня". Тем не менее, хотя Рипли и оставил после себя рецепты и описания различных формул, понять их толком никому не удалось. Разве что поддались расшифровке (или так считается) исходные фигуры, которые сами по себе аллегоричны.
Впрочем, оставим в покое золото - даже если рыцари его действительно получили, и даже если действительно удалось получить искусственное золото (что вряд ли), уничтожение золотого эквивалента принесло бы в этот мир больше проблем чем побед. В Рипли интересны два момента: то, что его работами пользовались и астролог и алхимик Джон Ди, и "отец" современной химии Роберт Бойль, и сам Исаак Ньютон, который был не только физиком, но и алхимиком, и астрономом, и теологом. Вообще одним из фактов, связанных с Рипли было то, что он активно связывал алхимию с теологией, то есть с тем, о чем шла речь в предыдущей части - о поиске изначальной энергии, использованной для появления жизни на Земле.
И второй несомненный факт - это связь Рипли с королем Эдвардом IV, которого он ещё в 1468 году предупреждал о грядущих серьезных проблемах со здоровьем. Учитывая эту связь, желание скромного канонника окунуться в океан университетских знаний именно в Бургундии, с которой король старался любой ценой подружиться, выглядит более чем интересным. Причем в Бургундии того времени алхимия была намного более продвинутой, чем где бы то ни было в Европе. На момент брака Маргарет Йоркской и Шарля Бургундского Рипли всё ещё (или уже) был в Лёвене, и его переписка с королем продолжалась к тому моменту уже некоторое время (если верить его собственным записям). В любом случае он, похоже, очень серьезно воспринял молодого и пригожего короля как искомого "золотого короля", а его красавицу-жену как "серебряную королеву", брак которых является союзом души и духа.
В 1471 году Рипли посвящает свою книгу королю Эдварду. Увы, всего через пять лет наступило разочарование - видимо, Рипли узнал, что идеальная пара даже не была законно жената, и, таким образом, была совершенно бесполезна с точки зрения алхимии. Впрочем, связи короля Эдварда с алхимиками после этого не прекратились. В частности Манчини прибыл в Англию для встречи с королем именно от алхимиков - но не успел, король уже скоропостижно умер к его приезду.
Размышления о том, как устроен этот мир и как человек может повлиять на ход событий, были заменены на соблюдение правил, услышанных в церкви во время обязательной воскресной проповеди. На первый план вышло представление о "протестантской морали": усердии, дисциплине, и умеренности. Где-то далеко был Создатель, который велел своим творениям жить в простоте и не думать о странном, а усердно работать, потому как только через работу человек мог манифестировать то, в чем был смысл его существования, для чего он был Создателем призван.
Разумеется, ничего плохого в трудолюбии, дисциплине и умеренности нет. Проблема в том, что для человека разумного этого совершенно недостаточно. Сами же деятели религии, науки, политики и искусства не смогли отказаться от попыток не просто существовать в системе определенных правил, а пытаться понять огромный мир вокруг них. И, разумеется, понять его принципы воздействия на нас, и наши возможности в воздействии на него. Естественно, алхимия тут и вышла на первый план, потому что могла, предположительно, помочь разложить окружающее на элементы, из которых оно состоит. Более того, хотя так называемые 39 статей англиканского вероисповедания, сформулированные ещё архиепископом Томасом Кранмером, отрицают претворение/«пресуществление» хлеба и вина в истинное Тело и Кровь Иисуса Христа, то есть превращения во время Евхаристической молитвы сущности (субстанции) хлеба и вина в сущность Тела и Крови Христовых, в то время как доступные для органов чувств человека свойства хлеба и вина (акциденции) остаются неизменными, смысл действий священников не изменился. Таким образом, сам священник выступает в процессе евхаристической молитвы в роли алхимика, произносящего слова ритуала, и вызывая присутствие Христа в облатках и вине.
Материалист и философ Фрэнсис Бэкон (1561-1626) принимал алхимию достаточно всерьез, чтобы собирать алхимические манускрипты, особенно живо интересуясь работами Джорджа Рипли (1415–1490), причем не столько ради расширения кругозора, и без того имеющего невероятные размеры (он и Лордом Канцлером служил при Джеймсе I), сколько прицельно интересуясь зарождением россыпей камней, поскольку казне вечно не хватало денег. Надо сказать, что работы Рипли хоть и были (и остаются) доступны для чтения, прочесть и понять их человек, не имеющий знаний в алхимии, просто не мог - он ничего бы в них не понял. Удивительная судьба, и не сказать чтобы легкая. Его, аргументировавшего за то, что Бог не запрещал человеку познавать природу и ее законы, условно считали человеком опасным, потому как его высказывания ("Знание - сила" - это его) легко провоцировали людей на бурное проявление чувств, причем оратором Бэкон был отменным. Не могу попутно не снять шляпу перед Элизабет I - не давая вольнодумцу ни фавора, ни должности, она, сама живо интересовавшаяся наукой, с удовольствием с ним общалась и дискутировала.
Ну а что касается самого Рипли, то это личность чрезвычайно загадочная. Он был канонником Бринглингтонского приората, но получил в 1458 году разрешение от самого Пия II выехать за границу на семь лет для прохождения курса наук в заграничных университетах. Насколько известно, он побывал в университетах Рима и Лёвена (Бургундия), а потом ещё и на Родос завернул, где братья-иоанниты занимались исследованием возможности получения золота искусственным путем. Собственно, это именно о Рипле позднее говорили, что он снабдил рыцарей Мальты и Родоса сотней тысяч золотых, то есть ходили слухи, что ему удалось довести до конца то, что называлось получением "философского камня". Тем не менее, хотя Рипли и оставил после себя рецепты и описания различных формул, понять их толком никому не удалось. Разве что поддались расшифровке (или так считается) исходные фигуры, которые сами по себе аллегоричны.
Впрочем, оставим в покое золото - даже если рыцари его действительно получили, и даже если действительно удалось получить искусственное золото (что вряд ли), уничтожение золотого эквивалента принесло бы в этот мир больше проблем чем побед. В Рипли интересны два момента: то, что его работами пользовались и астролог и алхимик Джон Ди, и "отец" современной химии Роберт Бойль, и сам Исаак Ньютон, который был не только физиком, но и алхимиком, и астрономом, и теологом. Вообще одним из фактов, связанных с Рипли было то, что он активно связывал алхимию с теологией, то есть с тем, о чем шла речь в предыдущей части - о поиске изначальной энергии, использованной для появления жизни на Земле.
И второй несомненный факт - это связь Рипли с королем Эдвардом IV, которого он ещё в 1468 году предупреждал о грядущих серьезных проблемах со здоровьем. Учитывая эту связь, желание скромного канонника окунуться в океан университетских знаний именно в Бургундии, с которой король старался любой ценой подружиться, выглядит более чем интересным. Причем в Бургундии того времени алхимия была намного более продвинутой, чем где бы то ни было в Европе. На момент брака Маргарет Йоркской и Шарля Бургундского Рипли всё ещё (или уже) был в Лёвене, и его переписка с королем продолжалась к тому моменту уже некоторое время (если верить его собственным записям). В любом случае он, похоже, очень серьезно воспринял молодого и пригожего короля как искомого "золотого короля", а его красавицу-жену как "серебряную королеву", брак которых является союзом души и духа.
В 1471 году Рипли посвящает свою книгу королю Эдварду. Увы, всего через пять лет наступило разочарование - видимо, Рипли узнал, что идеальная пара даже не была законно жената, и, таким образом, была совершенно бесполезна с точки зрения алхимии. Впрочем, связи короля Эдварда с алхимиками после этого не прекратились. В частности Манчини прибыл в Англию для встречи с королем именно от алхимиков - но не успел, король уже скоропостижно умер к его приезду.
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}