Ричард Глочестер и смерть Кларенса
Jul. 29th, 2010 09:17 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttuИтак, Джордж Кларенс был оставлен волей своего царствующего брата всего лишь одним из самых богатых ноблей Англии, но никак не самостоятельным властелином в собственном суверенном герцогстве, как ему мечталось. И Кларенс отреагировал на новость вполне ожидаемо: публичным выражением негодования в самых невыгодных для своего брата выражениях. Халстед не уточняет, разумеется, в каких именно.
Возможно, настолько неосторожным Джорджа Кларенса сделало то, что именно в тот момент его вызвали отвечать перед советом лордов и, затем, судом, на каком основании он осудил двоих своих подданных на смерть (по обвинению в отравлении его жены) – прошение о реабилитации последних каким-то чудом прошло мимо герцога и попало в Лондон. Слов в адрес суда и судей у Кларенса тоже хватило. Во всяком случае, в этот раз чаша терпения Эдварда IV, находившегося в тот момент в Виндзоре, переполнилась, и он отдал приказ о заключении герцога Кларенса в Тауэр по обвинению в неуважении к законам государства и угрозах в адрес судей и присяжных.
Халстед не описывает суд. Она ссылается на то, что в пардаментских списках существует буквально поминутное описание процесса, но процесс относится к царствованию Эдварда, а она пишет о Ричарде. Халстед только упоминает, что король выступал свидетелем против брата, что судебный процесс был интенсивным и довольно быстрым, и что в результате Кларенс был приговорен к смерти. Кажется, король колебался привести приговор в исполнение, но палата общин этого требовала, и " within ten days of his condemnation, Clarence was executed, whatever was the mode of death, secretly within the Tower
of London, on the 18th of February, 1478." l
Кстати, Ричарда Глочестере впоследствии обвиняли и в смерти Кларенса тоже. Тем не менее, в тот период он был на севере, и в Лондоне не появлялся. Его деятельность на севере на протяжении трех лет, от возвращения из Франции и до казни Кларенса, прекрасно прослеживается многочисленными актами и расписками Глочестера в северном регионе. Покинул он север только однажды, в 1477 году, чтобы присутствовать на бракосочетании второго сына короля, Ричарда Плантагенета, и Анны Мовбрей. Очевидно, герцог Кларенс на эту свадьбу не явился, потому что в описании церемонии можно прочесть, что в церковь малолетнюю невесту-сироту вел за руку Ричард Глочестер, хотя это была роль следующего по старшинству за королем родственника – Джорджа Кларенса.
Обвинения против Ричарда возникли гораздо позже даже времени Тюдоров, сменивших на троне Йорков, которые хоть и представляли убитого Ричарда III чудовищем, но настолько далеко, все-таки, не заходили. Халл, Холинстед, Стоу, Фабиан, Виргилий – никто из них не проводит ни малейшей параллели между старой ссорой Глочестера и Кларенса, и смертью Кларенса. Эти историки обвиняют в смерти Кларенса королеву и ее родственников – очевидно потому, что именно брат королевы Лиз, лорд Риверс, выгадал от смерти Кларенса. Кларенс, как оказалось, сделал в его пользу завещание. Несомненно, отнюдь не добровольное. А маркиз Дорсет, сын королевы от первого брака, получил право распорядиться браком малолетнего наследника Кларенса, что было воистину царским подарком. Нельзя забывать и роль Генри Бэкингема, который был на тот момент назначен сенешалем королевства, и настойчиво работал для приведения приговора в исполнение.
Бэкингем был любопытнейшей фигурой того времени. Из-за странных, даже невообразимых для Англии династических браков (кто-то из его предков были братом и сестрой), он был сам себе кузеном и настолько в близком родстве со всеми потенциальными претендентами на корону, что вполне мог бы претендовать на нее и сам. Что он, в конечном итоге, и сделал, но позже. А пока он заботливо убирал препятствия между собой и короной. К тому же, он был обвенчан с сестрой королевы, леди Катриной Вудвилл.
Первым Ричарда к смерти Кларенса подключил Томас Мор. Не то, чтобы обвинил, нет. Даже признал, что Ричард публично возражал против казни брата, но добавил, что Глочестер, несомненно, был доволен в глубине души. И вот на этом основании досточтимый лорд Бэкон пишет уже так: " that prince being the contriver of his brother's death."
Так из предположения об истинных чувствах человека, которого Мор не знал и не видел, который жил до него, родилась сплетня, а из сплетни – авторитетное заключение на уровне лорда королевства. Дальше – больше. Шекспир сделал Ричарда заказчиком казни Кларенса:
«But, sirs, be sudden in the execution,
Withal obdurate, do not hear him plead ;
For Clarence is well spoken, and, perhaps,
May move your hearts to pity, if you mark him»
А уж Сандфорд в «Генеалогической истории королей Англии» и вовсе пишет ужастик:
" After he had offered his mass penny in the Tower of London, he was drowned in a
butt of malmsey, his brother the Duke of Gloucester assisting the reat with his own proper hands."
Неплохо, да?
Разумеется, можно понять, что казнь герцога Кларенса пробуждала в историках и поэтах последующих поколений творческие полеты фантазии. Честно говоря, это был из ряда вон выходящий акт. Всякое бывало в королевских семьях – и убийц нанимали, и в почетном заключении держали, и в битвах сходились родственники. Но чтобы брат бюрократически подвел брата под казнь? Даже с учетом одичания нравов в результате гражданской войны, и размытия рыцарских принципов под действием времени и так называемого прогресса, должна была быть не просто какая-то причина, а Причина с большой буквы, чтобы заставить слишком взрывного и говорливого герцога замолчать навсегда.
Допустим, можно упрекнуть Ричарда в том, что, выразав однажды свое мнение против приведения в исполнение приговора, он не сделал ни одной попытки как-то воздействовать на брата. Но поражает другое: почему никак не вмешались ни леди Сесили, мать, ни сестры? На это должна была быть веская причина. Было ли этой причиной публичное заявление Кларенса после смерти Изабель, что " our Soverayne Lord wrought by nygromancie, and used craft to poison his subjects such as he pleased."?
Существуют современные исследования связей короля с алхимиками, которых во времена Халстед еще не было. Что-то происходило при дворе короля Эдварда, что-то пугающее для современников и опасное для самого короля. Ведь в те времена обвинение в колдовстве и магии автоматически означало смертный приговор, кем бы ни был тот, кто этими вещами занимается. Но это уже совсем другая история.
Я уже упоминала о том, что существуют слухи, будто бы ни Кларенс, ни сам король Эдвард не были сыновьями герцога Йорка. Но как-то не вяжется. Понятно, на чем слухи базировались: эти братья были громадинами-здоровяками, а вот Ричард статью и лицом единственный был чрезвычайно похож на отца. Но, учитывая характер леди Сесили, ее дьявольскую гордость, и просто тот факт, что она практически не расставалась со своим мужем, трудно поверить в существование многолетнего любовника у этой леди.
Возможно, настолько неосторожным Джорджа Кларенса сделало то, что именно в тот момент его вызвали отвечать перед советом лордов и, затем, судом, на каком основании он осудил двоих своих подданных на смерть (по обвинению в отравлении его жены) – прошение о реабилитации последних каким-то чудом прошло мимо герцога и попало в Лондон. Слов в адрес суда и судей у Кларенса тоже хватило. Во всяком случае, в этот раз чаша терпения Эдварда IV, находившегося в тот момент в Виндзоре, переполнилась, и он отдал приказ о заключении герцога Кларенса в Тауэр по обвинению в неуважении к законам государства и угрозах в адрес судей и присяжных.
Халстед не описывает суд. Она ссылается на то, что в пардаментских списках существует буквально поминутное описание процесса, но процесс относится к царствованию Эдварда, а она пишет о Ричарде. Халстед только упоминает, что король выступал свидетелем против брата, что судебный процесс был интенсивным и довольно быстрым, и что в результате Кларенс был приговорен к смерти. Кажется, король колебался привести приговор в исполнение, но палата общин этого требовала, и " within ten days of his condemnation, Clarence was executed, whatever was the mode of death, secretly within the Tower
of London, on the 18th of February, 1478." l
Кстати, Ричарда Глочестере впоследствии обвиняли и в смерти Кларенса тоже. Тем не менее, в тот период он был на севере, и в Лондоне не появлялся. Его деятельность на севере на протяжении трех лет, от возвращения из Франции и до казни Кларенса, прекрасно прослеживается многочисленными актами и расписками Глочестера в северном регионе. Покинул он север только однажды, в 1477 году, чтобы присутствовать на бракосочетании второго сына короля, Ричарда Плантагенета, и Анны Мовбрей. Очевидно, герцог Кларенс на эту свадьбу не явился, потому что в описании церемонии можно прочесть, что в церковь малолетнюю невесту-сироту вел за руку Ричард Глочестер, хотя это была роль следующего по старшинству за королем родственника – Джорджа Кларенса.
Обвинения против Ричарда возникли гораздо позже даже времени Тюдоров, сменивших на троне Йорков, которые хоть и представляли убитого Ричарда III чудовищем, но настолько далеко, все-таки, не заходили. Халл, Холинстед, Стоу, Фабиан, Виргилий – никто из них не проводит ни малейшей параллели между старой ссорой Глочестера и Кларенса, и смертью Кларенса. Эти историки обвиняют в смерти Кларенса королеву и ее родственников – очевидно потому, что именно брат королевы Лиз, лорд Риверс, выгадал от смерти Кларенса. Кларенс, как оказалось, сделал в его пользу завещание. Несомненно, отнюдь не добровольное. А маркиз Дорсет, сын королевы от первого брака, получил право распорядиться браком малолетнего наследника Кларенса, что было воистину царским подарком. Нельзя забывать и роль Генри Бэкингема, который был на тот момент назначен сенешалем королевства, и настойчиво работал для приведения приговора в исполнение.
Бэкингем был любопытнейшей фигурой того времени. Из-за странных, даже невообразимых для Англии династических браков (кто-то из его предков были братом и сестрой), он был сам себе кузеном и настолько в близком родстве со всеми потенциальными претендентами на корону, что вполне мог бы претендовать на нее и сам. Что он, в конечном итоге, и сделал, но позже. А пока он заботливо убирал препятствия между собой и короной. К тому же, он был обвенчан с сестрой королевы, леди Катриной Вудвилл.
Первым Ричарда к смерти Кларенса подключил Томас Мор. Не то, чтобы обвинил, нет. Даже признал, что Ричард публично возражал против казни брата, но добавил, что Глочестер, несомненно, был доволен в глубине души. И вот на этом основании досточтимый лорд Бэкон пишет уже так: " that prince being the contriver of his brother's death."
Так из предположения об истинных чувствах человека, которого Мор не знал и не видел, который жил до него, родилась сплетня, а из сплетни – авторитетное заключение на уровне лорда королевства. Дальше – больше. Шекспир сделал Ричарда заказчиком казни Кларенса:
«But, sirs, be sudden in the execution,
Withal obdurate, do not hear him plead ;
For Clarence is well spoken, and, perhaps,
May move your hearts to pity, if you mark him»
А уж Сандфорд в «Генеалогической истории королей Англии» и вовсе пишет ужастик:
" After he had offered his mass penny in the Tower of London, he was drowned in a
butt of malmsey, his brother the Duke of Gloucester assisting the reat with his own proper hands."
Неплохо, да?
Разумеется, можно понять, что казнь герцога Кларенса пробуждала в историках и поэтах последующих поколений творческие полеты фантазии. Честно говоря, это был из ряда вон выходящий акт. Всякое бывало в королевских семьях – и убийц нанимали, и в почетном заключении держали, и в битвах сходились родственники. Но чтобы брат бюрократически подвел брата под казнь? Даже с учетом одичания нравов в результате гражданской войны, и размытия рыцарских принципов под действием времени и так называемого прогресса, должна была быть не просто какая-то причина, а Причина с большой буквы, чтобы заставить слишком взрывного и говорливого герцога замолчать навсегда.
Допустим, можно упрекнуть Ричарда в том, что, выразав однажды свое мнение против приведения в исполнение приговора, он не сделал ни одной попытки как-то воздействовать на брата. Но поражает другое: почему никак не вмешались ни леди Сесили, мать, ни сестры? На это должна была быть веская причина. Было ли этой причиной публичное заявление Кларенса после смерти Изабель, что " our Soverayne Lord wrought by nygromancie, and used craft to poison his subjects such as he pleased."?
Существуют современные исследования связей короля с алхимиками, которых во времена Халстед еще не было. Что-то происходило при дворе короля Эдварда, что-то пугающее для современников и опасное для самого короля. Ведь в те времена обвинение в колдовстве и магии автоматически означало смертный приговор, кем бы ни был тот, кто этими вещами занимается. Но это уже совсем другая история.
Я уже упоминала о том, что существуют слухи, будто бы ни Кларенс, ни сам король Эдвард не были сыновьями герцога Йорка. Но как-то не вяжется. Понятно, на чем слухи базировались: эти братья были громадинами-здоровяками, а вот Ричард статью и лицом единственный был чрезвычайно похож на отца. Но, учитывая характер леди Сесили, ее дьявольскую гордость, и просто тот факт, что она практически не расставалась со своим мужем, трудно поверить в существование многолетнего любовника у этой леди.
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}