Почему о Ричарде III известно так мало
Jun. 29th, 2010 01:38 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mirrinminttuКажется, мне, наконец, повезло с книгой о Ричарде. Каролина Халстед пишет в 1844 году в своем вступлении к книге о Ричарде, что эпоха царствования Ричарда III является самым темным, противоречивым и недостоверным этапом в английских хрониках. Историки, привыкшие исследовать деяния королей при помощи хроник, которым можно доверять, подойдя к этому периоду оказываются перед фактом, что те, кому они привыкли доверять, полностью игнорируют весь период царствования этого короля, а то, что о нем написано, отравлено либо сильным предубеждением, либо понятной горечью очевидцев, переживших долгий период гражданского несогласия. В такой ситуации история сжимается и отступает, уступая место поэзии, черпающей вдохновение из предполагаемых трагедий и загадочных злодейств.
Триумф поэзии – это поражение истории. Поэзия начинает строить историю из намеков, из сплетен, из страшных сказок. Поэзии не нужны доказательства. Поэзия всего лишь хочет захватить чувства читающего. Гений Шекспира развернулся именно в той нише, которая оказалась свободной от истории, настоящей истории Ричарда III, и незаметно история, рассказанная Шекспиром, подменила саму настоящую историю того времени.
Нельзя сказать, что господствующие убеждения о том, кем был Ричард, никогда не подвергались сомнению. Подвергались, и очень энергично. Но правда, историческая правда, проявлялась в этих дебатах крайне редко. Скорее всего потому, что никакие блестящие философские доводы по поводу этого обесчещенного в глазах потомков монарха не могуи заменить фактов, простых фактов.
В своей работе Каролина Халстед использует документы, найденные отовсюду понемногу. Часть – в университетской библиотеке Норвича, часть – в частных коллекциях Джона Брюса, Генри Эллиса, Чарльза Джорджа Янга, часть – в записях Тауэра, часть – в публикациях того времени под издательством Харриса Николаса. Более того, группа джентельменов (Уильям Хэйгейт и Томас Парес) провели свои исследования непосредственно в тех местах, которые связаны с именем Ричарда III – Босворт Филд, Лейчестер и Ноттингем Кастл.
Каролина Холстед вспоминает, что она с детства слышала страшные рассказы о Ричарде. И о том, что он родился чудовищем (”King Richard III, whose monstrous birth foreshowed his monstrous proceedings, for he was born with all his teeth, and hair to his shoulders” – Camden’s Remains), и о том, что в ночь перед смертью его терзали во сне демоны за его земные прегрешения, и балладу о детях в лесу, рассказанную Томасом Муром в его работе о короле Ричарде.
Поэтому она заинтересовалась, почему именно этот монарх оказался объектом такого недоброжелательства? Со временем она пришла к выводу, что овет, в общем-то, лежит на поверхности: в длинном ряду Плантагенетов Ричард III оказался единственным побежденным и погибшим в бою на своей территории, да еще в те времена, когда героизм и личная мощь были особенностями, вызывающими уважение. Не ум, не справедливость, а именно сила и победы. К тому же, на нем пресеклась династия, что, опять же, в те времена рассматривалось, как величайшее несчастье, которое может постичь монарха только за исключительные прегрешения.
Ричард также жил в период, когда национальная английская литература находилась в периоде глубочайшего упадка после долгой гражданской войны. Именно в тот период национальная знать бряцала оружием, забыв о своей обязанности покровительствовать наукам. Книгопечатание только начиналось. Хронисты не смели беспристрастно излагать события, потому что беспристрастность была забыта в ходе гражданской войны, каждый был за одну партию и против другой. Многие библиотеки и собрания документов были попросту уничтожены всесте с местами, где они находились, причем не только в период самого царствования Ричарда III, но и гораздо позже – например, во время разгрома толпой дворца епископа Винчестерского в 1554 году, когда погибла бесценная библиотека и собрание писем и документов. Много документов погибло при расформировании монастырей при Генри VIII. Интересно, что еще в начале 19-го века было известно, что много частных записей и документов времен правления Ричарда существует, и не только в частых коллекциях, но и в лондонских архивах, но работать с ними практически никто не допускался. Ситуация начала меняться только после 1850-х годов.
Во времена Халстед были известны всего лишь две хроники времен Ричарда III: хроники Кройленда и хроники Руиса. Первый был доктором канонического права при короле Эдуарде, второй – антикваром из Варвика. Недостаток хроник Кройленда в том, что они предствляют собой только краткие записи событий, и много бы выиграли, если бы были иллюстрированы документами тех времен. Что касается Руиса, то его труд был посвящен политическому сопернику короля, и правды о Ричарде III там искать не приходится.
Зато Тюдоры умели находить талантливых историков, и оказывать им покровительство: Бернард Андреас, Виргил Полидор, Фабиан, лорд Бэкон. Да и годы его правления были долгими и мирными. Несомненно, что если бы Ричард благополучно пережил битву при Босворте, страна процветала бы под его умными и справедливыми законами, и нашлось бы немало тех, кто написал бы о его жизни и его правлении. О его узурпации благополучно бы забыли, как забыли в свое время об узурпации Генри IV, и из злодея-захватчика он превратился бы в героя-завоевателя, как это случилось с Вильгельмом I.
Но Ричард III погиб при Босворт Филд, и с ним погибли все те, кто был к нему близок, кто знал его планы, и кто разделял его взгляды. Королевство стало объединяться под красно-белой розой Тюдора, прегрешения и преступления Эдуарда IV были забыты ради его дочери, которая стала королевой Генри, то есть роль злодея монстра досталась тому единственному, кто был мертв и не мог себя защитить. Весь груз преступлений, которые были совершены домом Йорка, переложили на плечи Ричарда Глочестера. Постенно молва придала его внешнести уродливые формы, потому что люди в те времена верили, что пристанищем уродливой души может стать только уродливое тело. Точки над и поставил Шекспир:
”Since the heavens have shap’d my body so,
Let hell make crook’d my mind to answer it”
Историками Тюдора было решено, что со смертью Ричарда III в Англии закончился весь средневековый период, и начались новые, более яркие времена.
Триумф поэзии – это поражение истории. Поэзия начинает строить историю из намеков, из сплетен, из страшных сказок. Поэзии не нужны доказательства. Поэзия всего лишь хочет захватить чувства читающего. Гений Шекспира развернулся именно в той нише, которая оказалась свободной от истории, настоящей истории Ричарда III, и незаметно история, рассказанная Шекспиром, подменила саму настоящую историю того времени.
Нельзя сказать, что господствующие убеждения о том, кем был Ричард, никогда не подвергались сомнению. Подвергались, и очень энергично. Но правда, историческая правда, проявлялась в этих дебатах крайне редко. Скорее всего потому, что никакие блестящие философские доводы по поводу этого обесчещенного в глазах потомков монарха не могуи заменить фактов, простых фактов.
В своей работе Каролина Халстед использует документы, найденные отовсюду понемногу. Часть – в университетской библиотеке Норвича, часть – в частных коллекциях Джона Брюса, Генри Эллиса, Чарльза Джорджа Янга, часть – в записях Тауэра, часть – в публикациях того времени под издательством Харриса Николаса. Более того, группа джентельменов (Уильям Хэйгейт и Томас Парес) провели свои исследования непосредственно в тех местах, которые связаны с именем Ричарда III – Босворт Филд, Лейчестер и Ноттингем Кастл.
Каролина Холстед вспоминает, что она с детства слышала страшные рассказы о Ричарде. И о том, что он родился чудовищем (”King Richard III, whose monstrous birth foreshowed his monstrous proceedings, for he was born with all his teeth, and hair to his shoulders” – Camden’s Remains), и о том, что в ночь перед смертью его терзали во сне демоны за его земные прегрешения, и балладу о детях в лесу, рассказанную Томасом Муром в его работе о короле Ричарде.
Поэтому она заинтересовалась, почему именно этот монарх оказался объектом такого недоброжелательства? Со временем она пришла к выводу, что овет, в общем-то, лежит на поверхности: в длинном ряду Плантагенетов Ричард III оказался единственным побежденным и погибшим в бою на своей территории, да еще в те времена, когда героизм и личная мощь были особенностями, вызывающими уважение. Не ум, не справедливость, а именно сила и победы. К тому же, на нем пресеклась династия, что, опять же, в те времена рассматривалось, как величайшее несчастье, которое может постичь монарха только за исключительные прегрешения.
Ричард также жил в период, когда национальная английская литература находилась в периоде глубочайшего упадка после долгой гражданской войны. Именно в тот период национальная знать бряцала оружием, забыв о своей обязанности покровительствовать наукам. Книгопечатание только начиналось. Хронисты не смели беспристрастно излагать события, потому что беспристрастность была забыта в ходе гражданской войны, каждый был за одну партию и против другой. Многие библиотеки и собрания документов были попросту уничтожены всесте с местами, где они находились, причем не только в период самого царствования Ричарда III, но и гораздо позже – например, во время разгрома толпой дворца епископа Винчестерского в 1554 году, когда погибла бесценная библиотека и собрание писем и документов. Много документов погибло при расформировании монастырей при Генри VIII. Интересно, что еще в начале 19-го века было известно, что много частных записей и документов времен правления Ричарда существует, и не только в частых коллекциях, но и в лондонских архивах, но работать с ними практически никто не допускался. Ситуация начала меняться только после 1850-х годов.
Во времена Халстед были известны всего лишь две хроники времен Ричарда III: хроники Кройленда и хроники Руиса. Первый был доктором канонического права при короле Эдуарде, второй – антикваром из Варвика. Недостаток хроник Кройленда в том, что они предствляют собой только краткие записи событий, и много бы выиграли, если бы были иллюстрированы документами тех времен. Что касается Руиса, то его труд был посвящен политическому сопернику короля, и правды о Ричарде III там искать не приходится.
Зато Тюдоры умели находить талантливых историков, и оказывать им покровительство: Бернард Андреас, Виргил Полидор, Фабиан, лорд Бэкон. Да и годы его правления были долгими и мирными. Несомненно, что если бы Ричард благополучно пережил битву при Босворте, страна процветала бы под его умными и справедливыми законами, и нашлось бы немало тех, кто написал бы о его жизни и его правлении. О его узурпации благополучно бы забыли, как забыли в свое время об узурпации Генри IV, и из злодея-захватчика он превратился бы в героя-завоевателя, как это случилось с Вильгельмом I.
Но Ричард III погиб при Босворт Филд, и с ним погибли все те, кто был к нему близок, кто знал его планы, и кто разделял его взгляды. Королевство стало объединяться под красно-белой розой Тюдора, прегрешения и преступления Эдуарда IV были забыты ради его дочери, которая стала королевой Генри, то есть роль злодея монстра досталась тому единственному, кто был мертв и не мог себя защитить. Весь груз преступлений, которые были совершены домом Йорка, переложили на плечи Ричарда Глочестера. Постенно молва придала его внешнести уродливые формы, потому что люди в те времена верили, что пристанищем уродливой души может стать только уродливое тело. Точки над и поставил Шекспир:
”Since the heavens have shap’d my body so,
Let hell make crook’d my mind to answer it”
Историками Тюдора было решено, что со смертью Ричарда III в Англии закончился весь средневековый период, и начались новые, более яркие времена.
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}