mirrinminttu | Инвалидность в Средние века

Очень большая часть книги д-ра Мецлер посвящена тщательному изучению состояния инвалидности с морально-социальной точки зрения, и изучению экклезиастических источников как фактора, формирующего отношение к инвалидам в период европейского Высокого Средневековья (приблизительно 1100-1400 гг). Что не удивительно для работы человека с хорошим знанием как средневековой истории, так и теологии. Тем не менее, я не вижу смысла пересказывать абсолютно все её примеры записей о чудесных исцелениях в общем, и о культах отдельных святых в частности. Их очень много – и в основнем тексте, в качестве части повествования, и в отдельном аппендиксе, где собраны буквальные выдержки из записей-регистраций чудес. Но поскольку эта тема не слишком-то близка и интересна тем, кто интересуется Средневековьем в общем, я ограничусь тем, что уже изложила на 15 предыдущих страницах, и перейду сразу к заключению. Д-р Мецлер видит большую проблему в том, что историки обычно не делают никакого различия между физической паталогий (реальным физиологическим состоянием) и между физической инвалидностью, определяемой социальной и культурной конструкцией общества. А в тех случая, когда современные социологи все-таки рассматривают эти аспекты, они рассматривают инвалидность как некую константу в вакууме, начисто забывая помещать её в реальные рамки отдельного периода человеческой истории. С этим заключением трудно не согласиться. Радикальное различие между восприятием инвалидности в современном нам и в средневековом обществе лежит в конкретном отношении к человеческому телу. Для наших современников, тело – это прошедший длительную эволюцию набор функций с особенностями, свойственными данному индивиду. Для философа Средневековья, тело – это микрокосм, отражающий состояние макрокосма. Если макрокосм в беспорядке, беспорядок отразится и на микрокосме. Далее, очень редко кто в современном обществе верит в воскрешение из мертвых и его постулат, что человек восстанет в своем идеальном телесном состоянии, каким его и сотворил Господь. Как результат, для современного человека состояние его тела в этой жизни конечно, и воспринимается как результат либо собственной заслуги (если тело в хорошем состоянии), либо персонального несчастья/плохого ухода/слабовольности (если тело находится в некрасивом, инвалидном или больном состоянии). В общем и целом, мораль современного общества возложила на каждого из нас полную ответственность за свое физическое состояние. И предпочитает либо не замечать явную инвалидность, врожденную или приобретенную, изолируя инвалидов, либо вообще её отрицать, «адаптируя» инвалида в общество физически здоровых людей. Как понимаете, разница между этими двумя подходами огромна. То, что для человека средневекового было состоянием преходящим по сравнению с вечностью, для человека современного является конечным приговором. И тогда, и сейчас люди старались, разумеется, предотвратить состояние инвалидности, обращаясь к медицине. Но у человека средневекового в запасе была вера, что если медицина не справится, то может справиться чудо. Причем, вера в возможность чуда всячески поддерживалась окружающим социумом. В наше время, человек, ставший инвалидом и ищущий свой последний шанс в «альтернативных» методах, в глазах окружающих выглядит, мягко говоря, неадекватно, а те, кто эти альтернативные методы предлагает, и вовсе постоянно находятся на грани обвинения в злоумышленной спекуляции на чувствах отчаявшихся людей. Вот в связи с этим я немного пересмотрела свой взгляд на одно мероприятие, свидетелем которого была лично. Году эдак в 2001 я случайно попала (проходила мимо и увидела афишу) на проповедь Бенни Хинна, которая собрала в помещении Ледовой Арены в Хельсинки не менее 8 000 человек. Меня заинтересовало его обещание исцелить в конце проповеди всех желающих. Ну кто бы устоял перед обещанием стать свидетелем настоящего чуда? Да, я реально ждала, что люди откинут костыли и поднимутся с инвалидных кресел. На самом же деле, в конце длинной и довольно оживленной проповеди, Хинн произнес очень пламенную речь, обращенную к собранным у сцены инвалидам, и провозгласил их исцеленными. Духовно. Конечно, я была разочарована, и сочла случившееся мошенничеством. Теперь я понимаю, что, будучи случайным в собравшейся публике человеком, была абсолютно не права. Для собравшихся, происходящее имело смысл, а я ожидала чего-то вроде эффектного фокуса факира в цирке. Мой полный и абсолютный материализм помешал мне тогда понять, что человек может быть искалечен болезнью, но не быть инвалидом, потому что инвалидность – это состояние души с одной стороны, и клеймо общества с другой. Бенни Хинн до сих пор активен, к слову: https://www.bennyhinn.org/ Не берусь оценивать его целительные способности, но публика явно не была разочарована, и оратор он отличный. В книге д-ра Мецлер также просматривается явный интерес к тому, как в Средние века рассматривался вопрос о «грешной природе» инвалидности, то есть о том, что человек наказывается инвалидностью за свои грехи, а если инвалидность является врожденной, то за грехи родителей. На самом деле, очень малое количество чудесных исцелений адресуется людям, пострадавших за грехи и нарушения табу. И согрешившие, похоже, исцелялись вполне легко, стоило им понять свой грех и раскаяться в нем. В случае же инвалидности врожденной, инвалидность ребенка могла быть следствием греха его родителей, но ребенка-инвалида при этом не считали ни наказанием родителей за грехи, ни вообще грешным просто в силу своей врожденной инвалидности. Это потом случится, но случится намного позже, и уже не в период Средневековья. Очень интересно, что д-р Мецлер проводит параллель между средневековым понятием «родительского греха» и современными порицаниями «безответственного поведения» родителей, особенно матерей в период беременности. И действительно, смесь религиозного понятия «греха» как такового (т.е. отступления от правил) и научного подхода, подчеркивающего ответственность родителей за свое состояние в момент зачатия ребенка и передачу серьезных генетических заболеваний, не изменилась со Средних веков ни на йоту. Что касается позднего Средневековья, то там ситуация серьезно изменилась, по мнению д-ра Мецлер. Как я понимаю, к тому времени усилилось понимание страстей Христовых как символа. То есть, бичевание, терновый венец и распятие стало пониматься отдельными учениями как повреждения телесного в пользу духовного. Появились целые секты, в которых процветало нанесения себе всякого рода повреждений с целью перевести себя с плана физического в план духовный таким прямолинейным методом. Она не упоминает флагеллантов, зато мне о них напоминают регулярно, как о доказательстве безнадежной темноты и изуверства Средневековья. Но редко кто помнит, что флагелланты были маргинальным явлением до самого позднего Средневековья, и что в 1261 году движение было объявлено еретическим и запрещено специальным папским эдиктом, и резко осуждалось папством в 1349 и в 1372. Да и впоследствии, в пятнадцатом веке, флагеллантов преследовала Инквизиция. Тем не менее, эта мода повлияла на отношение людей к тем, кто оказался поврежденным в результате какого-то несчастья, а не добровольно. Они «потеряли статус», как пишет Мецлер. Она видет причину в смене гетеродинамической модели общества на аутодинамическую. В первой, человек был результатом воздействия своего физического и социального окружения. Во второй, от человека, в результате урбанизации окружающего пространства и индивидуализации социума, начавшихся уже в одиннадцатом столетии, ожидалось самостоятельное формирование себя с помощью или под защитой других. С моей точки зрения, был ещё один, очень простой фактор. Когда человек сознательно себя уродует, добровольно нарушает свою телесную целостность, это вызывает в окружающих очень сильную реакцию. Если данный человек говорит при этом окружающим, что делает это ради них, его остается только провозгласить либо безумцем, либо святым. Поскольку людям все-таки хочется надеяться, что кто-то облегчит их тягости своим страданием, они предпочитают считать таких людей эдакими неофициальными святыми. Уфффф... Такая вот заумь получилась.