mirrinminttu | Дарем, самые своеобразные принцы-епископы/9 (Reply)

Льюис де Бьюмонт стал принцем-епископом Дарема в 1317 году благодаря связям, это бесспорно. Интересно здесь не это (связи всегда решали, кто будет на посту приктически вице-короля Севера), а то, что лоббировала его назначение сама Французская Волчица - королева Эдварда II. А всё потому, что Льюис де Бьюмонт был внуком короля Иерусалима Жана де Бриенна. И правнуком Альфонсо IX Леонского. То есть, он приходился королю двоюродным кузеном, не больше и не меньше. Почему Изабелла решила двигать кузена своего супруга на такой тяжелый пост? Ведь Льюис был "хром на обе ноги" (видимо, болезнь опорно-двигательной, которая не давала ему передвигаться браво и важно), и, как говорили, "неграмотен", то есть не имел университетского образования. Более того, он даже не был священником. И практически каждая партия на севере имела своего кандидата на эту должность. А вокруг гремела война за независимость Шотландии, и на троне принца-епископа королю был нужен варлорд, а не кроткий пастырь. Неужели Изабелла рискнула действовать вопреки интересам своего мужа-короля?

Возможно, ответ на этот вопрос кроется не в личности самого Льюиса де Бьюмонта, а в том, что его братом был Генри де Бьюмонт, который как начал воевать ещё в 1298 году при Фолкерке, так и не мог остановиться до самой битвы при Халидон-Хилл в 1333 году! Если точнее, то воевать сэр Генри начал уже в 1297 году, когда сопровождал Эдварда I в его фландрской кампании против французов. Но значительную роль он получил только при Эдварде II, с которым его связывало не только родство, но и дружба. Ведь Генри де Бьюмонт и его сестра Изабелла были среди тех, кому лорды-апеллянты запретили показываться при дворе из-за их связи с ненавидимым старыми придворными Гавестоном.

А ещё Генри де Бьюмонт был очень богат. Знаете, как это бывает... Сначала он женился на Алис де Комин, леди Бьюмонт и графине Бьюкен. Отец Алис пережил своего старшего брата Джона, который умер бездетным, и всё состояние унаследовала Алис и её сестра. Затем умерла и сестра (опять же, без наследников), и её часть перешла к Алис. А сэр Генри стал графом Бьюкена по праву жены. В своей семье, сэр Генри был старшим сыном. Когда умерда его сестра Изабель, её состояние перешло к нему. Плюс, земельные подарки от королей.

С семьей леди Алис, к слову, связана довольно жуткая история. Вдова её дяди Джона, Изабель, была из клана МакДафф, и шотландских королей всегда короновал представитель этого клана. Так что Изабель короновала Роберта Брюса. А когда того разбили англичане, король Эдавард I велел схватить леди Изабель, отправить в Бервик, и посадить в железную и каменную клетку, висящую у ворот: "Let her be closely confined in an abode of stone and iron made in the shape of a cross, and let her be hung up out of doors in the open air at Berwick, that both in life and after her death, she may be a spectacle and eternal reproach to travellers." Леди, впрочем, оказалась живучей, и провела в этой клетки четыре (!) года. Потом, к счастью для этой женщины, Брюс начал набирать силу, и его родственниц решили спрятать понадежнее. Леди Изабель провела последние годы своей жизни в монастыре кармелиток, но нет ясных записей о её судьбе. Кажется, она провела три года в монастыре, и потом вернулась в одно из своих поместий, но если это и так, то её отправили туда умирать. И сестра Роберта Брюса, Мэри, тоже была вывешена долгие годы в клетке в Роксбург Кастл, но и она попала, в конечном итоге, домой, когда родственниц Брюса обменяли на английских военнопленных. Такая вот зарисовка нравов и уровня ненависти между шотландцами и англичанами.

Но вернемся к Льюису де Бьюмонту. В Дарем он отправился в том же 1317 году, и не один, а с двумя папскими кардиналами, которых Святейший Престол направил, по просьбе Эдварда II, к Брюсу. Формально, для того, чтобы убедить его прекратить атаки на английские территории. Фактически, чтобы отлучить непокорного Брюса от церкви. Ну и заодно рукоположить Льюиса де Бьюмонта на должность епископа Дарема. И вот на севере путь прелатов пересекся с путём тех самых Денвиллов, о которых я вчера писала. Как я упоминала, идея украсть и ограбить кардиналов принадлежала сэру Госелину Денвиллу, но, поскольку эскорт у посольства был сильным, для воплощения этой идеи Денвиллу понадобилась помощь другой банды, предводителем которой тоже был аристократ, сэр Гилберт Миддлтон.

Но у Миддлтона был свой резон напасть на путешественников. Дело в том, что на севере сильно мутил воду ещё один кузен Эдварда II - Томас Ланкастер, который Миддлтону покровительствовал. По правде говоря, в 1317 году он был более королём Англии чем сам король, потерявший наиболее могущественных своих соратников и 10 000 войска в битве при Бэннокбёрне. Через четыре года, короля Эдварда спасли от Ланкастера отец и сын Деспенсеры, но в 1317 году было очень похоже, что Томас Ланкастер готовил переворот, не брезгуя даже распускать на севере слухи, что Эдварда II - фальшивый король, потому что его подменили в детстве.

Естественно, от Ланкастера не укрылось, что возвышение де Бьюмонта в принцы-епископы Дарема сулит ему неожиданные неприятности. В конце концов, Генри де Бьюмонт был на стороне короля и оставался достаточно могущественным - спасибо состоянию, находящемуся в Англии, потому что шотландский парламент сразу после Бэннокбёрна лишил титулов и имущества всех, кто был в союзе с англичанами. Этих аристократов называли "лишенные наследства", и их оказалось немало, включая коннетабля Шотландии.

Сам Ланкастер, которого покойный Гавестон всегда называл "пустышкой", оказался не в состоянии защищать север Англии от шотландцев, поэтому его сильно насторожила активность королевы в отношении де Бьюмонтов. Очевидно, сам король активно делал вид, что полностью послушен кузену, и предоставил Изабелле действовать через её каналы. Пусть он не мог общаться с Генри де Бьюмонтом, пусть он потерял храброго Гавестона и его блестящую команду молодых рыцарей, он мог быть уверен в том, что де Бьюмонт никогда не прекратит интриговать против Брюса, и совершенно правильно поймёт назначение своего брата принцем-епископом Дарема.

И тот действительно понял, потому что, в какой-то момент, он примкнул к брату и папским кардиналам, отправившись на север. И - попал вместе с ними в плен к Миддлтону, получившему, очевидно, распоряжения от Ланкастера. Братьев спасло только то, что Ланкастер перехитрил сам себя. Он не сказал Миддлтону, что де Бьюмонты путешествуют в компании кардиналов, Миддлтон узнал об этом от Денвилла. А ведь эта деталь меняла весь характер операции. Льюис де Бьюмонт ещё не был рукоположен в епископы, Генри де Бьюмонт вообще путешествовал с братом как частное лицо. Их смерть от рук отряда Миддлтона могла классифицироваться как убийство, или даже как непреднамеренное убийство, если у джентльменов было время и возможность начать себя защищать. Но убийство двух папских кардиналов, один из которых, к слову, был братом папы, было уже государственным преступлением.

В общем, Миддлтон решил не убивать никого, а действовать по плану Госселина Денвилла. Более того, кардиналов Миддлтон довольно быстро отпустил, выжав у своего покровителя охранную грамоту для прелатов, но это не очень ему помогло. Вернее, совсем не помогло, потому что сэр Гилберт оказался причастным к целому заговору.

Вообще, человеком он был из приличной семьи. Миддлтоны служили королям, ходили в походы в Святую землю, и сам Гилберт поступил на службу к телохранителю короля Эдварда I сквайром, одним из шести. Это было в 1300-м году. А в 1313-м он уже был капитаном Бервика. Это было совершенное дикое время. Король был парализован в своих действиях лордами-апеллянтами во главе с Томасом Ланкастером, Брюс грабил север и заставлял даже Дарем платить ему отступные, а капитаны королевских гарнизонов похищали окрестных жителей. Тех, кто мог себя выкупить, выпускали, а остальных убивали, и выбрасывали тела в реку. Капитан Роксбурга, Уильям Гордон, и вовсе сдал крепость Брюсу, к которому открыто присоединился.

При всем при этом, сэр Гилберт Миддлтон официально числился как сквайр короля, и даже был при дворе на Рождество 1315-го года. Вряд ли он, 26-летний на тот момент, считал себя преступником. Король не снабжал свои гарнизоны, и гарнизоны стали снабжать себя сами, только и всего. Судя по записям королевского хозяйства, в начале января 1317 года от Миддлтона, занимающимся какими-то делами в приграничных областях, было доставлено письмо прямо королю.

Но в сентябре 1317 года, Миддлтон уже был... впрочем, кем именно он был? Мародером, как Денвиллы? Или человеком Томаса Ланкастера, чьи люди в огромном количестве присутствовали при аресте кардиналов и Бьюфортов? Во всяком случае, позднее помилование по поводу инцидента с кардиналами было выписано аж для 188 человек, служивших Ланкастеру. Более того, в банде, которую можно было, скорее, назвать небольшой армией, помимо отрядов Миддлтона и Денвилла были отряды сэра Джона де Эра, сэра Джона де Клесби, сэра Уильяма де Шамбре, сэра Уильяма баски, и сэра Генри де Хертлингтон. Плюс отряды нескольких лендлордов, не имеющих рыцарского звания. Что ещё интереснее, там были отряды шотландцев - Томаса Рэндолла, графа Морея, и сэра Джеймса де Дугласа в компании с Вальтером Сэлби.

Биограф Миддлтона в своей довольно сбивчиво написанной книге, утверждает, что Миддлтон на момент атаки явно не намеревался причинить вред ни кардиналам ни сопровождающему всю партию эскорту. Явно вооруженных людей объявили служащими кардиналов, и отправили восвояси сразу после ареста де Бьюмонтов. А вот этих Миддлтон лично отвез в Митфорд Кастл, который он отжал у семейства де Валенсов. Во всяком случае, он увез сэра Генри, а вот Льюис, есть сведения, был отвезен в другое место, в Морфет. Очень трудно понять, сидели оба де Бьюмонта под замком до победного конца, пока за них не заплатили выкуп, или их место занимали заложники.

В общем, кардиналы отправились в Дарем, и наотрез отказались от мысли ехать в Шотландию, ограничившись тем, что отослали папскую буллу Брюсу. А тот её и не принял - потому что папа не обратился к нему, как к королю. Таким образом, из миссии ничего не вышло, что и было, скорее всего, целью Томаса Ланкастера, который сам был неподалеку, судя по тому, что в Дарем он прибыл буквально через пару дней после кардиналов. И практически одновремено, но не с Ланкастером, в Дарем прибыл Миддлтон со своими людьми. Он вернул кардиналам кое-что, осевшее в карманах его людей, и попытался получить прощение, но святые отцы не были настроены на милосердие. По пути в Лондон, они уже в Йорке опубликовали проклятие на всех, участвовавших в инциденте, и тех, кто был с этими всеми в сговоре. Кто его знает, поняли ли они на сто процентов, во что их встряпали, но кое что, судя по формулировкам, поняли. И это проклятие настигло виновного, хоть и только через четыре года. К слову сказать, кардиналам компенсировали их потери на 80% из королевской казны. Очевидно, таким было правило. Летописец ядовито замечает, что прелаты могли бы удовлетвориться и 40%, потому что их пребывание в Англии полностью оплачивала королевская казна - по 4 марки в день на брата.

Ну а судьба Миддлтона была с того момента предрешена. Кто-то ведь должен был ответить за скандальное происшествие и провал дипломатической миссии.

Что восстановило Миддлтона против короля? Его биограф нашел в хрониках только одну запись, что в августе 1317 года король выдал премию в 100 марок за арест "предателя Ричарда Миддлтона", но нет никаких доказательств, что этот Ричард Миддлтон имел какое-то отношение к Гилберту Миддлтону. Самое интересное, что эти деньги были выплачены Томасу Фишбурну, который доказуемо был кузеном Гилберту Миддлтону. Джулиана (мать Гилберта) и Кристина (мать Томаса) были так называемыми сонаследницами западных Суинбурнов, так что Томас имел причину сдать своего кузена правосудию - если допустить, что Ричард Миддлтон был братом Гилберта.

Так или иначе, но сэр Гилберт Миддлтон был при помощи дурного, но хитрого плана был схвачен в декабре 1317 года, и отвезен в Лондон, где его придушили, недоутопили, а затем четвертовали, как государственного изменника.

Льюис де Бьюмонт, не смотря на "неграмотность" и сплетни о том, что он не знает латыни, просидел на троне принца-епископа добрых 15 лет. Варлорда из него не получилось, но он помогал людьми и деньгами тем, кого назначал командующими король.

А Генри де Бьюмонт оказался тем (вернее, одним из тех), кто посадил на трон Эдварда III. К слову, если бы королева Изабелла со своим Мортимером оказались более внимательными к требованиям этого вояки в отношение его шотландских владений, когда заключали с Брюсом договоры, царствования Эдварда III могло бы никогда не наступить, и вся история Европы пошла бы совсем по другому пути.