Эдвард IV - король не идет на север

[mirrinminttu]

С военными кампаниями 1463-64 годов связана одна странная тенденция в поведении короля Эдварда IV, которая проявится потом не один раз. Ситуация на границе с Шотландией летом 1463 года была по-настоящему серьёзна. Настолько, что Варвик, который вместе с Томасом Стэнли (который был тогда ещё женат на его сестре, Элеанор) привели из Лондона вполне серьёзные силы, счёл необходимым присутствие короля на месте. И король действительно стал энергично собираться. Казна запросила с верноподданных на расходы 5 000 фунтов, дополнительно собрали ещё 4800 фунтов на флот, которым должен был командовать граф Вустерский (Джон Типтофт). Плюс, следуя вполне сложившейся ещё с времён Ричарда I традиции, кентерберийскому церковному съезду были предъявлены пожелания короля получить от церкви нечто более весомое для защиты Отечества, чем просто благословения.



Эдвард добрался аж до Норхемптона, где застрял из-за взбунтовавшихся против находящегося в фаворе и у этого короля Сомерсета. Пока король Нэд разбирался с ситуацией и отправлял Сомерсета подальше от опасности, Варвик, Монтегю и Джордж Невилл (архиепископ Йоркский), расколошматили армию, в которой были королева Маргарита и король Генри, король Шотландии Джеймс III и его матушка Мария Гелдернская, шотландцы и французы. Расколошматили так, что продолжали преследование шотландцев на территорию Шотландии, и не довели успех до логического завершения только потому, что им не хватило припасов.

Мария Гелдернская

Ни в Англии, ни в Европе никто не сомневался, что молодой король-орёл решит вопрос с Шотландией раз и навсегда, потому что в тот момент это было реальнее, чем когда бы то ни было. Новоиспечённый лорд Гастингс гордо писал Жану де Ленною, франко-бургундскому «агенту», что шотландцы до судного дня будут раскаиваться в том, что решили поддержать свергнутую королевскую чету. Сам король попросил у парламента 37 000 фунтов на защиту королевства, и заверил, что лично поведёт свою армию к победе. И, пока суд да дело, отправился поближе к месту событий, в Фозерингей, где проводил время в своё полное удовольствие, охотясь за оленями и бегая за юбками.

Жан де Ленной

Июнь сменился июлем, июль – августом. Собранные деньги были потрачены на другие надобности, которых хватало. Например, на выплату задолженностей гарнизону Кале. Какие-то намерения собрать обозы и саму армию письменно выражались до конца сентября, но ничего не произошло. Критиковали короля за этот финт долго, громко, и горько, и ему даже пришлось вернуть 6 000 фунтов из собранных, но почему он не покончил с кознями Шотландии и, заодно, с её независимостью – для всех осталось загадкой.

Кто может проникнуть в мысли очень, очень молодого человека, жившего столько столетий назад? Он возмужал из подроста в юношу в условиях гражданской войны. Он был в бегах, в Кале. Он потерял на этой войне отца и увидел слишком рано слишком много ненависти и гордыни. Почему все решили, что он непременно хотел стать героем-полководцем? Только потому, что он соответствовал этому образу внешне? Похоже на то, что Эдвард IV с ранних лет понимал долг мести, но явно отдавал предпочтение дипломатии, а не битве.

Вот и в 1463 году он был сосредоточен на дипломатической игре, целью которой была изоляция ланкастерианцев от заграничной поддержки. По его просьбе, Филипп Бургундский вёл переговоры с Луи Французским насчёт хоть какого-то сближения между Францией и домом Йорков. Луи хотел именно в тот момент Филиппу слегка потрафить, потому что надеялся выкупить у него города на Сомме, сданные Филиппу ранее. Плюс, этот король терпеть не мог вкладываться в проигрышные проекты – а проект ланкастерианцев в 1463 году выглядел уже не просто проигрышным, а безнадёжным. Спасибо Невиллам, славно повоевавшим для своего короля.

Луи

Если истинный союз между Англией и Францией в тот момент не сложился, то вина лежит скорее на недоверчивости Эдварда, нежели на недостатке проявлений доброй воли со стороны короля Луи. Если, конечно, можно в принципе допустить, что у Луи могла быть добрая воля. Тем не менее, в начале 1463 года король французов действительно не принял послов Маргарет Анжуйской. А когда у Джорджа Невилла появилось свободное от сражений время, он отправился в конце августа в Сент-Омер, где подписал договор с французами, на год. По этому договору, обе стороны обязывались не поддерживать врагов друг друга, и не воевать на земле, в портах и на реках. О море договора не было. Самое интересное, что Луи совершенно определённо заявил, что не будет поддерживать Шотландию, если Эдвард решит её завоевать.

Но Эдвард предпочёл с Шотландией договориться. Причём, судя по тому, с какой готовностью шотландцы пошли ему навстречу, он мог потребовать и большего, но ему хватило заверений, что Шотландия не будет больше поддерживать Маргарет Анжуйскую, принца Эдуарда и Генриха VI, а также их приверженцев.
Не приходится удивляться, что англичан отсутствие результата от внушительных затрат возмутило до глубины души. От Кента до Корнуолла и от Уорика до Лестера прокатилась волна восстаний такой интенсивности, что королю пришлось вызывать войска из Сассекса, Кента, Эссекса, Саффолка и Норфолка. Отчасти, это были старые враги, ланкастерианцы – те, кто бунтовал. Но по крайней мере в Глостершире, куда королю пришлось ехать лично, за беспорядками стояла недовольная новым правительством буржуазия, которая предпочла бы более результативной политики за свои деньги.

Можно не сомневаться, что и от Варвика, и от леди матушки Эдварду в те годы пришлось выслушать многое, далёкое от комплементов. Возможно и вполне вероятно, что недовольство подданных было направлено конкретно на его персону, но не на победоносных Невиллов, благодаря которым юный Эдвард вообще удержался на троне. И он сделал выводы. Правда, совсем не те, которые от него ожидал его ближний круг. Они все ошиблись. Зная Эдварда практически с пеленок, они упустили из вида, что теперь он – не просто завернувший не туда парень, а коронованный и помазанный на царствование король.

Столкнувшись с критикой со стороны своего ближнего круга, король Эдвард IV решил просто сменить свой ближний круг. Благо, к тому времени он практически наверняка достаточно близко сошелся с Вудвиллами, чтобы сообразить, из кого он может создать этот новый ближний круг, который будет целиком и полностью зависеть только от него